Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

Нет, он работник хороший, что правда, то правда, и вовсе не бездарь, но на озарения не способен, это дело ему просто не по зубам. И, уж разумеется, меньше всего инспектору хотелось подключать к расследованию Скотленд-Ярд. Тут полковник был с ним полностью солидарен, ему и самому вовсе не хотелось обращаться в это ведомство. Он всем сердцем ненавидел тех бодрых, деловитых парней, которые приезжали из Лондона и первым делом начинали ворчать, что вызывать их надо было раньше, еще до предварительных слушаний. Если уж быть до конца честным, они даже хуже, чем этот Фрэнк Эмберли. Нет, он, конечно, еще грубее лондонских сыщиков, но по крайней мере если уж помогает полиции, то не приписывает раскрытие дела одному себе.

Да, привлекать к расследованию этого юриста – не по правилам. Но действительно не стоит звонить в Скотленд-Ярд. Может быть, надо было не идти на поводу у инспектора, а обратиться в Лондон сразу после убийства. А теперь если лондонские ищейки не раскроют дело, то легко найдут себе оправдание – заявят, что к ним обратились, когда след уже остыл. А это сулит немало неприятностей. Куда как лучше использовать молодого Эмберли – хотя тот, если разобраться, не так уж и молод. Ему, должно быть, лет тридцать пять. И проницательности у этого парня не отнимешь. К тому же его прекрасно знают в Скотленд-Ярде, и если даже там и узнают о привлечении к расследованию Эмберли, то особо ворчать не станут. Тем более он просто мастерски справился с делом Билтона.

Инспектор, разумеется, будет в ярости. Он никогда не простит Эмберли, что тот специально послал его по ложному следу – за двадцать миль. Впоследствии барристер заявил, что сделал это для того, чтобы инспектор не мешал работать на месте преступления.

Полковник заулыбался уголками губ. Перед ним до сих пор стояла эта картина – взбешенная физиономия инспектора, такое зрелище не часто увидишь. Впрочем, поделом ему, этому самодовольному ослу. Пусть и теперь побесится, что Эмберли привлекли к расследованию. Пока тот, впрочем, отказывается, но полковник подозревал, что молодой человек кобенится специально, забавы ради.

Он поднял глаза и с раздражением отметил, что Эмберли по-прежнему стоит, прислонившись плечом к оконной раме, с усмешкой на губах. Черт бы побрал этого наглеца!

– Послушайте, Эмберли, – резко сказал он, – я бы хотел, чтобы вы помогли мне в этом деле.

– Еще бы не хотели, – все еще улыбаясь, заметил барристер.

– Фрэнк, веди себя прилично! – одернул его дядя.

– О, я знаю его уловки, Мэттьюз! Работал с ним и раньше. А теперь определяйтесь, Эмберли. Хотите заняться этим делом или нет?

– Да я уже им занимаюсь.

– Так и думал. Но вы, мой дорогой, должны понимать, что мы не потерпим никакого вмешательства со стороны. Не мне вам это объяснять.

– Понимаю.