Зачем убивать дворецкого? Лакомый кусочек

По обеим сторонам коридора – двери, на одной из них табличка «Дамская комната»; все они расположены через довольно большие интервалы. Между ними у стен стоят изящные предметы мебели, разительно отличающиеся от тех – массивных, красного дерева, – что совершенно погубили гостиную внизу. Очевидно, покойный мистер Фонтейн предпочитал громоздкую и солидную, по его мнению, меблировку более изящным изделиям. Да и его наследник, похоже, не собирался менять викторианские стулья, столы и застекленные шкафы на эти изгнанные в ссылку произведения искусства.

На белых стенах были развешаны картины в тяжелых позолоченных рамах. Мистер Эмберли, знаток живописи, проходя мимо, поглядывал на них и остановился под замечательным полотном Рейнольдса. Так и стоял, задумчиво любуясь картиной, как вдруг в дальнем конце галереи показался хозяин дома.

Сегодня вечером Фонтейн пребывал в прекрасном настроении; похоже, искренне радовался балу. Он расхаживал среди гостей, старался каждому уделить внимание, как и пристало гостеприимному хозяину, из кожи вон лез, чтобы вечеринка имела успех, отпускал шутки, блистал остроумием, способствуя всеобщему веселью, и явно был доволен собой.

Увидев Эмберли, он тут же подошел к нему, похлопал по плечу.

– Это никуда не годится, Мефистофель, – шутливо заметил он. – Почему вы не танцуете? Только не говорите мне, что вам не удалось найти партнершу!

– Партнерша у меня есть. И, как только закончу любоваться вашими картинами, отправлюсь на ее поиски. Завидую вашей прекрасной коллекции.

– Вот как? А она мне не слишком по вкусу. Всегда предпочитал живописи замечательные гравюры на охотничьи темы. Они у меня в кабинете. Желаете взглянуть?

– Нет, предпочитаю это. – Эмберли не сводил глаз с портрета кисти Рейнольдса. – Кто она такая, эта дама?

– Понятия не имею, друг мой! Наверное, какая-нибудь моя прабабушка. Семейная черта, знаете ли, вот эти брови, вернее, сильно выступающие надбровные дуги. Хотя в целом девушка ничего себе. Вам лучше обратиться к моей экономке: она знает об этих замшелых предках куда больше меня.

Эмберли отвернулся от портрета и заметил хозяину дома, что бал имеет грандиозный успех.

Фонтейн явно обрадовался.

– Да, думаю, все идет хорошо, можно даже сказать, прекрасно. На самом деле эти маскарады – ужасная глупость, но оказалось, я не так уж и стар, чтобы наслаждаться ими. Прекрасный повод в кои-то веки собрать целую толпу веселых молодых людей, пригласить хороший оркестр, от души повеселиться и потанцевать. И сразу, знаете ли, забываются все неприятности и печали.

– У вас много неприятностей? – удивился Эмберли. – Что-то не похоже.

Лицо Фонтейна тут же омрачилось.

– Полагаю, у всех и каждого есть какие-то личные проблемы.