Зачем цветет лори

Он сжигал собственное нутро, понимая, что убивает себя, потому что повернуть дар почти невозможно, это сродни самоубийству, никто и никогда этого не делал… Боль ломала его изнутри, выворачивала наизнанку, но аид упрямо сжимал зубы, не отводя глаз от бледного лица Оникс. Он убивал себя своей собственной силой, пытаясь спасти ее, и понимал это.

Но, принимая решение, Ран Лавьер никогда не сомневался. Он просто действовал.

От напряжения на его лице вздулись вены, пот стекал ручьями, все мышцы дрожали от невыносимой муки, а из глаз текли кровавые слезы. Но он продолжал. И уже почти теряя сознание от этой боли, почувствовал, как дар развернулся, светлой целительной силой потек по рукам. Выдохнув, Лавьер выдернул клинок из груди Оникс и направил силу в ее тело, всю без остатка, всю до капли, иссушая себя, выплескивая дар из своей сущности.

— Разве я разрешал тебе умереть, Оникс? — с тихой насмешкой сказал он.

Она никогда не вспоминала тот день. Ее память избавилась от него, чтобы уберечь сознание от боли. Потому что это был последний день, когда Оникс видела старика. Следующим утром Катран ушел, не попрощавшись и никак не объяснив свой уход девочке. Оникс замкнулась и ни с кем не разговаривала неделями, тяжело переживая обиду. Она так и не поняла, почему Катран покинул ее.

И лишь повзрослев, осознала, что он просто к тому времени рассказал Оникс все свои сказки.

А вот сегодня давнее воспоминание снова ожило в ней.

Оникс безразлично смотрела на императора. Темный Владыка, бессмертный повелитель империи, наводящий ужас на всех в их мире. Он был в золотых парчовых одеждах, и Сумеречные псы из личной охраны окружали своего правителя. Краем глаза девушка видела стражей, заполнивших зал.

Она плохо запомнила дорогу до столицы. Ее везли со связанными руками и с ней не разговаривали. Благо, хоть дали чистую одежду — рубаху и штаны, чтобы переодеться. Потому что когда она пришла в себя, то была вся в крови.

Она непонимающе смотрела, как вбежавшие Сумеречные оттаскивают от нее аида, и видела в глазах псов страх. Но Лавьер не сопротивлялся, когда его скрутили, сил больше не было.

Что ж. Значит, он проиграл.

А раяна все же сдержала свое слово и уничтожила Верховного аида империи.

Он вышел из зала сам, хоть и с трудом, кивнул стражам, словно приглашая за собой.

Больше Оникс его не видела. И вся дорога до Града слилась для нее в мутную и размытую картинку. Она не смотрела по сторонам, не обращала внимания на взгляды стражей и думала, думала… Перекатывала, словно бусины, воспоминания. События, чувства… Явь и сновидения… Снова и снова.

И вот теперь она стояла в самом красивом дворце их империи, в прекрасном зале, залитом светом тысячи огней, и смотрела на повелителя.