Зачем цветет лори

Только эта лошадка что-то слишком активно стала участвовать в забеге. Что ж, похоже, наследнику надоело ждать.

Аид размышлял, но от важных и насущных вопросов мысли упрямо возвращались к тому, о чем Ран думать не хотел. Он не хотел вспоминать, не хотел чувствовать. Хотел забыть.

Он мучился, сжимал зубы, не зная, куда себя деть от этой непрекращающейся агонии. И все равно думал о ней… Снова и снова.

Стражи вернулись поздно ночью, и аид ждал их в своем столичном доме, смотрел на псов равнодушно.

— Вы привезли кольцо? — оборвал он их приветствия.

Старший из двух Сумеречных шагнул вперед, почтительно склонил голову.

— Простите, Верховный, но мы не смогли выполнить ваш приказ. Девушки нет в Синих Скалах, а распоряжения на ее поиски не было.

Лавьер замер, и страж непроизвольно попятился, видя, как проявляются на скулах аида белые пятна.

— Как рассказал нам местный целитель, девушка покинула замок десять дней назад, — чуть торопливо пояснил Сумеречный. — Ваш доверенный, Иен, искал ее, но следы теряются в лесу. Ее вещи нашли на болотах в окрестностях Синих Скал, скорее всего, девушка угодила в топь и погибла.

Сумеречный вздрогнул и попятился уже открыто, потому что Верховный аид откинул голову и рассмеялся. И это испугало стража даже больше, чем гнев Лавьера, потому что Сумеречный не знал, как относиться к такой странной реакции.

К счастью, аид не задерживал, махнул рукой, отпуская, и Сумеречные поспешили убраться.

Ран стоял у окна, смотрел на дорожки воды, что бежали по стеклу, и улыбался. Он закрыл глаза, позволяя вернуться воспоминаниям, которые так долго давил в себе, вырывал с корнем, выжигал вместе с нутром. И они вернулись в тот же миг, словно насмехаясь над всеми усилиями аида.

Белые волосы, рассыпанные по его телу, губы, что шепчут его имя, черный рисунок под пальцами. Синие глаза, что смотрят с ненавистью и так редко — с желанием. Улыбка, которую он никогда не видел наяву, только во сне. Легкое тело, которое он сжимал в объятиях, сжимал до боли, не зная, как еще заставить ее чувствовать. Не зная, как запретить чувствовать себе.

Он отошел от окна, запечатал двери, нарисовал на стенах охранные символы. Сел на белую шкуру посреди комнаты и разрезал запястья.

— Ом. Хана отава. Саматхи. Сурах. Ом…

Слова обволакивали сознание пеленой, кровь толчками покидала тело. Мысли — золотой луч, что летит сквозь пространство, не встречая препятствий…

Оникс поздно ночью долго ворочалась на льняных простынях, всматривалась в темноту. Она не знала точно, что чувствует от всего, что происходит с ней. Оникс боялась Барнетта, не доверяла ему, понимая, что Сумеречный лишь использует ее для своих целей. И вряд ли оставит в живых, если эта цель будет достигнута.