Зачем цветет лори

— Да, господин, — заученно простонала наложница, еще сильнее выгибаясь, чтобы вздохнуть. Он провел ладонью по груди девушки, сжал сосок. Пропустил сквозь пальцы ее светлые волосы. Две другие терлись о его тело, целовали, языками вылизывали аида, словно большие кошки. Он приподнял бедра лежащей на столе девушки, понимая, что она почти задыхается, и медленно вошел в тело, равномерно задвигался, равнодушно рассматривая лицо девушки. Красивая. Конечно, красивая, у Владыки не было некрасивых наложниц.

Лавьер входил в нее, цеплялся взглядом за светлые волосы, желая забыться, отвлечься, не думать. Хотел погрузиться в похоть, ощутить вожделение, но ощущал только равнодушие и боль.

Аид двигался, размышляя, стоит ли взяться за нож. Или за кнут. И не чувствовал желания ни к тому ни к другому. Даже если он перережет им всем горло, наложницы до последнего вздоха будут призывно облизывать губы и заученно стонать: «Да, господин».

Скучно. Отвратительно.

…Ночь была на исходе. Лавьер лежал на спине с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам дождя за окном. Сна не было. Он намеренно изводил свое тело, снова и снова имел наложниц, извращался, как мог, не чувствуя удовлетворения и лишь желая вымотаться настолько, чтобы уснуть. Но разум не желал отключаться и погружаться в вязкий омут сновидений, не желал принести покой. Наложниц он выгнал, они слишком быстро надоели. Хотя девушки были хороши и старательны, но так скучны в своем желании угодить ему!

Три дня назад аид отдал приказ, и двое Сумеречных отправились в путь. Значит, сегодня они уже достигли Синих Скал. Вошли в ворота, поднялись по лестнице на второй этаж, бесшумно открыли дверь комнаты. И убили раяну. Быстро и безболезненно, как он приказал. Во сне, так, чтобы она ничего не успела понять. Не успела испугаться.

Но она, конечно, поняла.

Верховному аиду псы должны привезти обратно тусклое кольцо из антанита. Он так торопился уехать от раяны, что совершенно забыл о нем…

Нутро скрутило острой болью, и он зашипел сквозь сжатые зубы, заставляя себя расслабиться и сделать хоть один вдох. Но ничего не получалось. Воздуха не было, он до капли сгорел в пламени архара, что горел в Лавьере. Перед глазами стояла одна и та же картина: медленно открывающаяся дверь и оборачивающаяся Оникс. Страх в ее глазах. Ненависть. Всегда лишь страх и ненависть, до самого конца.

Аид зарычал, пытаясь успокоиться.

Неважно. Все неважно. Все в прошлом. Надо разрушить этот замок до основания, стереть с лица земли, уничтожить. Чтобы на месте родового гнезда Лавьеров осталось лишь холодное море и черные камни. Все равно он последний из этого проклятого рода и больше никогда туда не вернется.