Зачем цветет лори

От злости, от ненависти, что так тесно сплелись с желанием, она снова вцепилась зубами в его губу, желая сделать больно теперь уже за наслаждение, прокусывая до крови, и тут же внутри что-то взорвалось, она зажмурилась, и Лавьер задвигался быстрее, уже просто насаживая девушку на себя и оскаливаясь от собственного экстаза. Яркого, острого почти до боли наслаждения, такого, что взрывалось не только в теле, но и в сознании так мощно, что по сравнению с этим любая забава аида казалась унылой и скучной.

Архар, как же с ней хорошо… Просто немыслимо хорошо. Ни заменить, ни забыть… Ни успокоиться. Ни вытравить из себя. Он прижимал к себе раяну, глядя на острые скалы, на бушующее море, поглаживая ей спину и даже пальцами ощущая цветок. Бархатные листья, нежный бутон. Черный рисунок, отпечатавшийся в его душе.

Ран Лавьер прижал Оникс к себе, не в силах разомкнуть рук.

Поднял голову, встретился взглядом с девушкой. Дождь усилился, и они оба были насквозь мокрыми, и оба дрожали от пережитого удовольствия. Он поднял руку, провел пальцем, стирая свою кровь с ее губ. Так много хотелось сказать. Но аид знал, что слова ничего не исправят… И ничего не значат.

— Надеюсь, ты выспалась, Оникс, — тихо произнес он, глядя ей в глаза. — Потому что спать ты сегодня вряд ли будешь.

Оникс отвернулась, посмотрела на море.

Она не могла отрицать, что реагирует на его ласки, он мог быть весьма убедительным, если хотел этого. Мог сделать больно, мог подарить наслаждение. Она ненавидела его и за то и за другое. Оникс улыбнулась краешком губ.

Раян называли ядовитыми змеями еще и за то, что они никогда ничего не забывали и не прощали.

Оникс проснулась, но глаз не открыла, все еще пребывая в своем детстве, что так ярко ей приснилось сегодня. Надо же, а она совсем забыла тот день.

Теплый язык прошелся по ее щекам и ресницам, слизывая непрошеные слезы.

— Что тебе снилось? — глухо спросил Лавьер.

Оникс открыла глаза и пошевелилась, пытаясь выбраться из его объятий. Но он только придавил ее крепче к кровати.

— Что тебе снилось? Расскажи мне.

Она посмотрела недовольно.

— Я не помню, — соврала Оникс, не собираясь делиться с ним еще и своими снами, достаточно того, что он распоряжается ее телом. Аид внимательно смотрел ей в глаза, понимая, что Оникс врет. Но настаивать не стал. Да и зачем ему сны раяны, зачем знать, отчего она улыбалась во сне и одновременно плакала? Зачем ему знать что-то большее о ней? Он разжал руки, откатился в сторону, отпуская. Девушка слезла с кровати и пошла в купель, даже не пытаясь уже прикрыться от его взгляда. Лавьер потянулся, прикрыл глаза. В теле разлилась приятная сытая удовлетворенность, и он улыбнулся.

Оникс закрыла за собой дверь купели, прислонилась к стене.