Зачем я ему?

Пошли в столовку, пообедаем. Есть не хотелось совершенно, я себя знаю, теперь как минимум день не смогу ничего в себя засунуть. Но все равно, это прогресс. Раньше… Все! Хватит! Раньше не было ничего. Ничего не было!

— Это ты из-за Артема так распереживалась? — смотрит на меня внимательно, будто прочитать что-то хочет на лице. — У тебя истерика?

— Пошли уже. — Говорить не хотелось.

На удивление Епифанцева послушалась и даже замолчала минут на пять. Для Машки это много, очень много. За это время я успела успокоиться, как мне казалось.

— Слушай, если ты так психуешь, я могу пойти с тобой. Ничего, Воронов потерпит…

— Он может знать о тебе?.. Я имею ввиду то, что знает Айс?

— С чего ты спрашиваешь?

Каждый раз, когда речь заходила о Ледневе, вся Машкина расслабленность куда-то мигом исчезала, она как будто подбиралась вся, готовясь то ли к нападению, то ли наоборот к защите.

Мне должно быть очень стыдно, но я рада видеть растерянную и даже напуганную подругу. Да! Не только мне может быть больно, не только у меня страхов столько, что иногда заснуть не могу. И нечего тут строить из себя крутую, Маша. Ты тоже кое-кого боишься!

Я бесцельно помешивала ложкой чай — в кружке не было сахара, просто руки до сих пор подрагивали, надо было чем-то их занять.

— Когда ты пропала, Воронов предлагал помочь тебя найти, вот я и подумала…

— Вряд ли. Врал, наверное. Леднев обещал молчать…

Я не удержалась — засмеялась так, что на нас шикнула Ирина, наша буфетчица.

— И ты ему веришь? Веришь, что он не растрепал всем своим дружкам твой секрет, который ты мне доверять не хочешь? И кто из нас — наивная дура?

Завтра я пожалею о том, что так говорю с Машкой, но сейчас просто не могу остановиться.

— Верю. Хотел бы, уже все разболтал бы. Так как? Пойдешь в «Лилию»?

— Пойду! Почему нет?

— Не надо. Сама с ним разберусь.

— Уверена? — Машка смотрела на меня, будто боялась, что я снова вернусь к разговору про Леднева.

— Уверена. И давай уже поедим. Я еще в читальный зал хотела зайти…

Маня молча кивнула. Сегодня выяснилось, что не только у нее есть секреты. И вот мы сидим и делаем вид, что все нормально, все, как и прежде. Я-то решила смириться, что у подруги есть жизнь, о которой я не знаю, а вот Епифанцева привыкла считать меня своей собственностью… Блин, блин, блин! Я не хочу ее терять, у меня вообще никого нет.

Машка отодвинула от себя пустую тарелку, потом посмотрела на часы.

— В два Серега обещал заглянуть… Я домой тогда, но в три могу быть в «Лилии»…

— Я же сказала, что не надо. — Голос прозвучал излишне резко, я все еще была на взводе.

— Как скажешь! — Встала, схватила сумку и, не попрощавшись, вышла из буфета.

Еле удержала себя, чтобы не броситься за ней. Машка, Машка… Прости, не могу, сейчас не могу, даже тебе.