Забывший имя Луны

Потому что только в молодости творческая радость свершений не замутнена ни страхом, ни оглядкой на благополучие, ни даже инстинктом самосохранения. Кто может – совершает тогда. А потом либо разрабатывает открытые месторождения, либо тихо угасает, либо делает вид, что управляет не принадлежащим ему миром. Делает вид, понимаете? Впрочем, у мужчин власть (а чаще иллюзия власти) – это игрушка на все жизненные периоды. Женская же власть, как правило, кончается вместе с молодостью. Хотя у женщин тоже есть свои игрушки и иллюзии…

– Бросьте, Анджа, именно с возрастом приходит настоящая мудрость, настоящий вкус к жизни…

– Бросьте, Вадим, – в тон ему отозвалась я. – Это всего лишь одна из социальных легенд. Мудрость старости… Много ли вы видали по настоящему мудрых стариков? Немного, не правда ли? Большинство – в старческом маразме. А мудрых зрелых людей встречали? – Вадим кивнул. – А я, поверьте, встречала мудрых детей. Мудрость – функция, практически не зависимая от возраста. Ее приписали старости, отчасти опираясь на формальную логику (накопление опыта), отчасти на гуманизм, а отчасти на элементарный страх, так как любой здравомыслящий человек понимает, что когда-то он тоже состарится и ему надо будет на что-то опереться…

– Анджа, вы сейчас произносите горькие и в чем-то даже страшные вещи, – серьезно сказал Вадим. – Мне кажется, что это в вас говорит ваш страх… или ваша обида. Кто вас обидел? Чего вы боитесь? – он взял мои руки в свои и серьезно смотрел на меня чуть потемневшими синими глазами. Его правое запястье пересекал тонкий белый шрам, похожий на незамкнутый браслет. Жест был весьма решительным, киношным и романтичным, но в результате роза вместе с ее нешуточными шипами оказалась где-то в районе Вадимова виска и запуталась в его темных волосах. Вадим мужественно игнорировал создавшуюся ситуацию.

– Вадим, я боюсь, что сейчас она расцарапает вам все ухо, и на концерте вам придется, как раненному герою, сидеть, прижимая к виску носовой платок.

– У меня нет носового платка, – сказал Вадим и выпустил мои руки.

– Мне пришлось бы одолжить вам свой. Получилось бы еще романтичней.

– Попробуем? – с улыбкой предложил Вадим и снова протянул руки.

– Не стоит! – кокетливо увернулась я и тут же нахмурилась, осознав дебильность ситуации и диалога.

– Ну вот, опять, – огорченно вздохнул Вадим. – Анджа, что я должен сделать, чтобы вы перестали постоянно думать об адекватности вашего поведения возрасту и социальному положению?

От точности формулировки у меня защипало в носу. Не хватало только еще разреветься.