Забывший имя Луны

Мишель закатил томные глаза, долго ахал, рассказывал, какой Кешка типаж, и как на его лице отражаются все страсти зверя и юного Вертера одновременно, но в конечном итоге оказался, как ни странно, более конструктивен. Принес несколько фотографий Кешки периода сквота и отдал Ленке. На Олега и Антонину фотографии Мишеля произвели огромное впечатление.

Сенсэя Ленка искала гораздо дольше. От неофициальной встречи он отказался категорически, едва услышав имя Кешки.

– Надо, вызывайте в милицию повесткой. Приду, – кратко сообщил Виталий в ответ на Ленкины увещевания.

– Что же теперь делать? – спросила Ленка, обращаясь почему-то к Олегу. – Я в принципе могу его вызвать, но ведь он будет все отрицать, и я не смогу с этим ничего сделать. Для успеха предприятия нам нужно только добровольное сотрудничество…

– Ага, добровольное сотрудничество! – хохотнул Олег. – Как в тридцать седьмом году…

Меня передернуло. Делать из советской истории карнавал, мне кажется, еще рано. На мой вкус, до этого должно пройти еще лет сто. Впрочем, в последний век все очень ускорилось… Но все равно, не Олегу…

– Анджа с ним поговорит, – невозмутимо продолжил Олег. – И убедит его с нами сотрудничать.

– Каким это образом? – вскинулась я.

– На основе имеющихся фактов придумаешь такую историю, чтобы тренер восточных единоборств плакал, как дитя. Если судить по американским боевикам, то в глубине души все они очень сентиментальны…

– Я бы не стала судить о характере этого Виталия на основании американских боевиков, – осторожно вставила Ленка.

* * *Виталий показался мне похожим на пятнистого помоечного кота и северокорейского «любимого руководителя» Ким Чен Ира одновременно. Для руководителя не хватало френча (был халат), а для кота – оторванного уха и шрамов на широкой раскосой физиономии (лицо выглядело совершенно гладким и не имело признаков возраста. Сенсэю с равным основанием можно было дать и двадцать восемь, и сорок восемь лет).

– Зачем вы пришли? – без всякого выражения спросил он. – Я уже сказал по телефону вашей коллеге…

– Мы с Ленкой не коллеги, а подруги детства, – объяснила я. – Учились вместе в девятом-десятом классах. Сейчас я – учительница истории.

По скуластому лицу Виталия легким облачком пробежала тень удивления. Однако, на его лексике это не отразилось.

– Зачем вы пришли? – скучно повторил он.

– Чтобы попробовать убедить вас рассказать нам то, что вы знаете, – честно ответила я. – Мы с Ленкой на определенном этапе принимали участие в Кешкиной судьбе. Мы знаем, что сейчас ему угрожает опасность. И я почти уверена в том, что, если Кешка по сей день жив и здоров, то именно вы этому способствовали.

– Что же вас в этом не устраивает? – по-прежнему безэмоционально осведомился Виталий.