Забывший имя Луны

Я же нечаянно тебе на ноги наступаю, от волнения, в эротическом, можно сказать, смысле…

– Ну вот и я про задницу в эротическом смысле, – хохотнула я. Мы с Володей всегда понимали друг друга, но танцевать с ним было сущим мучением, и, когда танец закончился, я вздохнула с облегчением.

Антонина принесла из комнаты и поставила кассету с моим любимым Джо Дассеном. Володя завис над Любашей (я мимолетно испугалась за ее хрупкость, но потом понадеялась на то, что мастерство всегда выше грубой силы). Вадим, откровенно поколебавшись, пригласил меня.

Если бы он танцевал молча, я, несомненно, получила бы удовольствие. Джо Дассен, три бокала вина, танцевал Вадим действительно хорошо и… Впрочем, мы с Вадимом со стороны смотрелись явно хуже, чем он же с Любашей. Вообще-то он, наверное, был слегка выше меня, но даже небольшие каблуки моих лодочек полностью уравнивали нас, и глаза смотрели прямо в глаза, создавая неизбежную ситуацию поединка. Где-то там в жизни, наверное, все равно, но в танце, особенно медленном и лирическом, женщина должна смотреть на мужчину снизу вверх. Хотя, повторюсь, если бы Вадим молчал, все это не имело бы значения…

Но он говорил. И явно старался произвести на меня впечатление. Это убивало все удовольствие наповал. Он поведал мне, что с детства его увлекали тайны истории. И что мальчишкой он мечтал повторить и превзойти подвиги Хейердала. И что однажды они с приятелем накопили сухарей и решили бежать во Вьетнам помогать вьетнамским патриотам. В последний момент приятель сдрейфил и Вадим бежал один, но его почти сразу же сняли с поезда и сдали сначала вокзальной милиции, а потом родителям. Отец, когда узнал о цели побега, ругать сына не стал, но посоветовал внимательно поразмыслить о том, какую именно пользу хилый, малограмотный, косорукий, не знающий языков Вадим мог бы принести вьетнамским патриотам, сражающимся с американской военщиной."

"Не знаю, с какой целью мужчина может рассказывать такое женщине, которую видит в первый раз в жизни. Может быть, он стремится вызвать ее сочувствие и доверие к себе, как-то активизировать ее материнский инстинкт. Может быть, намекает таким образом на то, что под его невзрачной внешностью скрыта тонкая романтичная душа. Может быть, он просто убедился на практике, что такие россказни действуют на восемь из десяти встреченных на дороге женщин. В конце концов, я не психоаналитик и потому могу смело сказать – не знаю. Так же смело я могу утверждать и то, что я сама стала бы рассказывать мужчине о своих детских мечтах, только перейдя с ним все возможные границы душевной и физической близости.

Впрочем, замкнутость в ответ на доверие вызывает негатив, а я к тому же еще и хозяйка дома.