Забытые смертью

— За что лупить?

— Ну, если ты тетку притащишь, я сам уходить буду. И папироску не стану у тебя просить. У меня у самого чинарей целое море. Нам с тобой надолго хватит, — вытащил из-под койки целый ящик всяких окурков. — Гля, какое богатство! Тут на цельный мильен, обоссысь, кто не понимает! Я эти чинари иногда гадюшникам взаймы даю.

— Как? — не понял Ованес.

— Когда у них нет курева, они у меня стреляют. Потом возвращают свежими. А гадюшники… это бездомные алкаши. Их так весь город зовет.

— Послушай, Клим, мне в одно место надо сходить. По делам. К знакомой.

— Ну, веди ее сюда. Я на улице побуду. За ту жратву, что ты купил, можешь и не спрашивая целый год тут жить. А я — на дворе могу. Ничего! Не сдохну.

— Нет, Клим! Ты не понял. Она медсестра. Фронтовая! Жизнь мне спасла. Я к ней как к матери иду, как к другу.

— И я с тобой. Тоже к другу.

— Мне одному надо пойти. Я ненадолго. Скоро вернусь. Покажусь, что жив-здоров, и обратно. Договорились?

— А ты придешь?

— Конечно.

— Смотри, я ждать буду…

— Овик, сынок, не переживай! Вот и у нашего соседа нет детей. Ну что ж делать? Выжди. Может, наладится. Человеческий организм — загадка! Ни один медик не может с уверенностью сказать, что будет завтра. Изменится образ жизни, питание и — как знать? — советовала Ачена.

И тогда Петрович рассказал о Климе.

— Тебе сначала устроиться нужно. Определиться с жильем, работой. Ведь не будешь век в холостяках. Найдешь себе подругу. Как посмотрит она на чужого ребенка? Не спеши. О себе подумай. Ведь это не на один день, на всю жизнь себе руки свяжешь. А вдруг свои будут? Что тогда?

— Да что же я за мужик? Войны не испугался. А тут… Нет, Ачена, не смогу я его бросить. Вот только определюсь сам. И заберу. Помехой не станет. Мне важно теперь работу найти.

— Да ее хватает! Только пожелай, — и начала перечислять места, где срочно требовались рабочие руки.

Ованес радовался большому выбору. И решил завтра обойти кое-что, разузнать об условиях, жилье, заработках.

— Оставайся, Овик, куда ты? — удивилась Ачена.

— Я Климу обещал вернуться. Если я ему сопру, кому верить будет?

— Ну, свыкайтесь, — пожелала женщина, и Петрович вышел из дома.

Клим не терял времени зря. Это Ованес увидел сразу. В каморе пол чисто выметен. Вымытый стол. Продукты аккуратно прикрыты газетой. Пахнет свежезаваренным чаем. Даже лицо у мальчишки чистое.

Увидев Петровича, пацан разулыбался. Задрал нос и спросил:

— Ну, как? Можно меня к теткам в гости брать?

— Можно! — рассмеялся Ованес.

Спал он на старом матраце на полу, укрывшись фланелевым рваным одеялом. Ночью к нему под бок залез Клим. Замерз один на койке. И, ворочаясь, долго согревался, никак не мог уснуть.

Утром, когда Петрович проснулся, Клим, целиком забравшись на него, уснул, как на матраце.