Хозяйка забытой усадьбы

Фабио переводил непонимающий взгляд с меня, время от времени заливавшейся краской при воспоминании о возмутительном уточнении Сангриено о способах ношения им кинжала, на лорда-герцога, лопающегося от злости из-за шуточек Мортензи в адрес пожертвованной ему сорочки.

Марсия наотрез отказалась выдавать что-либо другое наместнику, да и сейчас она следила за ним так, будто он в любой момент стащит столовое серебро.

Я не мешала ей развлекаться.

В конце концов, именно по вине Сангриено она вынуждена торчать в Северной провинции.

– Итак, ваша светлость, – обратилась я к наместнику, когда он нацелился вилкой на сырный шарик. – Мы уже целый час наслаждаемся вашим обществом. Сдается мне, я узнала о вас слишком много, но ничего интересного. Не желаете исправить ситуацию?

Мне достался свирепый взгляд.

– Друзья поведали мне о том, что уже успели с вами обсудить…

– Обсудить? – захлопала я ресницами. – Не громко ли сказано? Как я погляжу, вы все любите преувеличивать.

– Рыжая, ты нарываешься… – прорычал Сангриено, стискивая ручку вилки, я даже заинтересовалась: погнет или нет.

Разумеется, я знала, что «нарываюсь».

Но, видимо, по-другому общаться с лордом-герцогом невозможно.

– Ваша светлость, – я взглядом и тоном призвала наместника к порядку. Я ни на что особо не рассчитывала, еще ни разу мне не удалось в споре обойти наглеца, но в этот раз неожиданно сработало.

Да еще как!

Голос мой прокатился по столовой, и повисла тишина.

Присутствующие смотрели на меня во все глаза. Фабио сглотнул. Сангриено отложил вилку, а Корбу отставил бокал.

Даже Мортензи перестал пытаться выловить из глубокого блюда ребрышко помясистее. То есть эффект был ошеломляющим. Я на миг растерялась.

– Манон, – прокашлялся лорд-герцог, – я хотел бы начать…

Предчувствуя, что сейчас польется заготовленная речь, призванная отвлечь мое внимание от главного, я перебила:

– Предлагаю начать с сути устроенной вами мне проверки.

Сангриено тут же скис.

Мне даже показалось, что он одними губами выругался: «Вот же… рыжая».

Неожиданно слово взял префект."

"Вероятно, тяга к откровениям была обусловлена количеством принятого им хереса. Такого громилу половиной бутылочки крепленого не пронять, но моя добавка действовала и вполне успешно развязала Мортензи язык.

Дав возможность Сангриено, наконец, стрескать сырный шарик, к которым он оказался очень неравнодушен, лорд поведал мне, что за золотая пыль участвовала в этом балагане.

Оказалось, что это порошок магической руды, некогда добываемой по ту сторону гор, как раз там, где сходились вечно спорные территории Королевства и Империи. И вещество это, ни много ни мало, кроме всего прочего было способно порабощать волю.

– Минуточку, лорд Мортензи, – нахмурилась я. – Ну порошок.