Хозяйка забытой усадьбы

– Смыть кровь и наложить повязку. Вам это должно быть по силам.

Да, это я могу.

Хоть мне и не по себе от того, что мои прикосновения даже самые осторожные причинят боль.

Тем временем, мои гости, кажется, пришли к какому-то соглашению. И Фабио, судя по осуждающему выражению его лица, оказался в меньшинстве.

– Мне выйти? – поинтересовался Корбу, когда я заняла его место возле Сангриено.

– Пусть останется, – неожиданно высказался в его защиту секретарь. – У него тоже есть счеты к Фредерику.

Ну вот. Все дело действительно в короле.

Какая гадость, этот наш монарх.

Настроение испортилось пуще прежнего.

Все говорило о том, что правы были и Корбу, и господин Горганз. Скоро в Форталезасе будет не продохнуть от людей Фредерика. Мало мне того, что Грегори появится по мою душу не сегодня, так завтра.

– Я вся внимание, – подтолкнула я беседу и опустила полотенце в теплую воду."

"Несмотря на то, что наместник вроде как выступал в роли пациента, меня все равно смущала близость к полуобнаженному мужскому телу. И я склонилась пониже, чтобы спрятать пылающее лицо.

Еще не хватало шуточек от бывшего женишка.

До этого мне приходилось сталкиваться только с разбитыми коленками приютских детей. Сангриено на них ни капельки не походил.

Мускулы, перекатывающиеся под кожей и сокращающиеся от каждого моего прикосновения, говорили о том, что передо мной воин. Вблизи стало видно множество белесых шрамов, раскроивших мощный торс причудливым рисунком.

Мортензи не соврал. Нынешняя рана не первая в жизни лорда-герцога.

Определенно, что-то с психикой мужчин не так. У них отсутствует инстинкт самосохранения, если они выбирают такую стезю.

Отложив полотенце, ставшее из белоснежного бледно-розовым, я осознала, что в гостевой стоит полнейшая тишина, а дыхание Сангриено шевелит волосы на моей макушке.

Я вскинула лицо и тут же попала в плен ярких глаз.

Все словно застыло вокруг.

Сколько времени длился этот смущающий миг, я не знала, но к реальности нас вернуло тактичное покашливание Фабио.

– Продолжай, рыжая, – скомандовал наместник, но в голосе было что-то еще кроме приказного тона.

Отводя взгляд, я потянулась за бинтами. Руки почему-то дрожали. Сердце билось, как зверек в силках. На покалывающих губах будто ожил украденный первый поцелуй.

– Я жду, – напомнила я.

Мне было важно, чтобы рассказывать начали, как можно скорее. Сколько еще будет действовать зелье болтливости неизвестно.

– Кому как не тебе знать, что Фредерик сидит на троне незаконно, – начал Сангриено и прервался, когда я, чтобы обернуть бинт вокруг него, обхватила его, почти прижавшись к нему грудью. Стоило мне отпрянуть, как он снова заговорил. – Мне на это, честно говоря, плевать, как и на то, что он отъявленный мерзавец.