Забытое

— Божественный Привратник и все святые! Ржавчина! — воскликнула я, прижав ладонь к заполошно колотящемуся сердцу. — Ты меня ужасно напугал! Какого склирза ты на меня таращился?

Эфрим глухо заворчал и выпрямился.

Я потерла лицо, пытаясь отойти от странного сна и вернуться в реальность. И тут все вспомнила. Темный кабинет, распахнутое окно. Кристиан…

Когда он ушел, меня начала колотить дрожь — то ли от холода, то ли от пережитого. И почти час я провела, сидя в ванной. Вот только вода текла едва теплая, так что согреться мне, к сожалению, не удалось. Дрожа, я выбралась из чугунной ванны на когтистых ножках и посмотрела на себя в зеркало.

Из отражения глянула тонкая и дрожащая девушка с бездной в глазах и красными пятнами на груди и ключицах. Я коснулась кончиками пальцев этих отметин. Следы его злых поцелуев… Я все ещё ощущала его прикосновения. Его силу и желание.

Отвернувшись от зеркала, вытерлась и торопливо натянула фланелевую длиннополую сорочку с ворохом желтых кружев у горла. Ночное одеяние было огромным и несуразным, оно наверняка принадлежало кому-то, кто был раз в пять больше меня. Зато сорочка отменно согревала!

Ρжавчина так и не явился, но ночью я этому лишь порадовалась. Уснула лишь под утро, так и лежала, глядя в темный квадрат незашторенного окна.

А потом — город во сне и такое вот пробуждение!

Ржавчина снова рыкнул. Обиженно!

— Да я чуть не поседела от ужаса! — буркнула я в ответ и снова потерла лицо. Посмотрела на эфрима, вздохнула и протянула ему ладонь.

Чудовище нервно ее обнюхало, снова рыкнуло. Но прикусило осторожно, даже нежно. Слизнув кровь, Ржавчина отступил назад. Я отвернулась, когда посреди комнаты оказался не зверь, а обнаженный парень.

— Где ты ночевал? — осторожно спросила я.

— Еще скажи, что беспокоилась, — усмехнулся мой друг.

— Но я и правда беспокоилась.

Ржавчина мотнул головой, отметая мои слова. Выудил из вороха тканей, сваленных в углу, подходящий кусок, обернул его вокруг бедер. Пристегнул к ноге ножны и — к моему удивлению — обулся. А потом молча ушел.

Я посмотрела на захлопнувшуюся дверь, вздохнула и отправилась умываться.

Когда я покинула комнаты, в коридоре привычно подпирал стену Киар. Сегодня он показался как никогда отстранённым, лишь алые глаза на бледном лице блестели особенно ярко. Словно в них жила вся сила рубиновой крови Колючего Архипелага. Хотя, возможно, дело было в красном рассветном солнце, расплескивающем свои лучи сквозь стекло.

Из кухни плыли упоительные запахи сладкого теста, и я вдруг ощутила, сколь сильно проголодалась. В теплом помещении у плит вертелись девушки. Китти, Мелания, Янта и две новые кухарки. Обе в серых платьях и белых передниках, с заплетенными косичками и… босые.