Забытое

Беспощадных, ненасытных… Словно, все что в нем осталось — это желание, способное разорвать и уничтожить нас обоих.

Тьма вокруг смыкается бархатной ловушкой неизбежности.

И в этой тьме все становится слишком острым. Прерывистое дыхание, влажность рта и языка, горячие ладони, скользящие по моей шее и затылку — сильно, с нажимом. Слегка влажные от растаявшего снега волосы. Твердое тело, вжимающее меня в стену с лихорадочной, одержимой горячностью. Выпуклые вены над браслетами Криса, там, где закатаны рукава рубашки. Поцарапанные ладони. Я цепляюсь за эти руки и сама не понимаю, что делаю — сдерживаю или умоляю о большем… Поцелуи — неистовые, горячие, почти болезненные. Безумие, накрывающее с головой…

С моей рубашки разлетаются пуговицы, когда Кристиан ее дергает. Он подтягивает меня выше, вдавливает лопатками в стену, прижимается губами к шее и короткими рывками опускается ниже. Каждое прикосновение его рта жалит и обжигает. От каждого останутся следы… Я и правда не знала Криса таким. Словно внутри сдержанного февра рухнули какие-то заслоны, исчезли запреты…

И это немного страшно.

Подхватив меня, Кристиан развернулся, одной рукой смел все со стола, прижал меня к крышке. Обхватил затылок и снова поцеловал. Глубоко. Сильно.

Сжал пряди волос и рывком вклинился между моих ног. Холодный ветер из окна лизнул мою обнаженную и разгоряченную кожу. Глаза Кристиана сейчас кажутся темными омутами, никаких звезд…

Браслет на руке февра тихо зашипел, словно латунные застежки закипели. Я даже не поняла, что произошло, лишь увидела, как две кожаные полосы упали на пол. И в то же мгновение тьма взорвалась злым водоворотом.

Кристиан отшатнулся, а я прижала ладонь ко рту. Губы саднило, словно их натерли камнем. Тьма разлетелась тенями и собралась в изломанные фигуры, кружащие рядом с Кристианом. Они рванули ко мне — все одновременно, и февр зарычал, удерживая живую тьму на поводках.

— Уходи. Уйди, я сказал! — рявкнул он мне.

Скатившись со стола, я рванула в соседнюю комнату и захлопнула дверь. Перед глазами плыло, сердце стучало так яростно, словно пыталось пробить грудную клетку. Схватив со стола нож для фруктов, я обернулась к двери.

Некоторое время я напряженно вслушивалась в тишину кабинета, а когда осмелилась снова распахнуть дверь, поняла, что он пуст.

Киар Аскелан внимательно осмотрелся, потом закрыл глаза и некоторое время стоял, вслушиваясь в звуки. Шуршание ветра, скрип сосен. На пустоши за Вестхольдом никого не было.

Киар скинул на снег лисью шубу, оставшись лишь в синем мундире Двериндариума. Потянувшись всем телом, постоял, впитывая в себя холод и сияние луны. Зима набрала силу, проморозив землю и замедлив древесные соки. Север стал ближе, а рубиновая кровь — горячее.