Забытое

Сложил крылья и рухнул вниз. Раскрыл уже над шпилями Вестхольда, перевернулся в воздухе. Упал на стену замка, вцепился в сухие стебли остролиста, расцарапывая руки. Выдохнул. И уже спокойно прошел по узкому — в ладонь шириной — краю. Остановился у светлого окна. Штора оказалась не задёрнутой, подтверждая, что я не ошибся — за стеной находились покои Верховного февра. А значит, и кабинет с запирающими браслетами. Я надеялся, что их силы хватит, что бы сдержать Тени.

В одном из окон не было стекла, и я шагнул внутрь Вестхольда.

Альбатроса устроили в низком строении, где хранили сено для конюшен, ветошь и обернутый тканью садовый инвентарь. Ширвы по моему приказу притащили врачевателя из Вестхольда, но возмущенный старик лишь окинул меня негодующим взглядом:

— Я лечу людей, а не птиц, дорогуша! Мой Дар для февров!

— Хотя бы посмотрите! — едва не взмолилась я, но лекарь лишь поджал губы. Я видела в его блеклых глазах неприязнь. Такая же светилась во взглядах многих людей, стоило им завидеть меня. И хорошо, если там была всего лишь неприязнь, а не желание меня прикопать под ближайшим деревом!

— Даже не подумаю, — врачеватель демонстративно сложил на груди сухие ладони. — Зовите этого мальчишку, что мнит себя королем, пусть он попытается мне приказать!

Ширвы угрожающе зарычали, но я лишь вздохнула и махнула рукой, отпуская упрямого лекаря. Можно попытаться найти другого, но что-то подсказывало — помогать мне не будут. Разве что обратиться к леди Куартис, но у нее и без птицы полно забот.

И пока я беспомощно стояла над обожжённым альбатросом, тот самый ладавр, который в последнее время ходил за мной, бочком подобрался ближе и начал обкладывать птицу пучками соломы. Я бросилась помогать, Киар, подумав, тоже. С фырканьем к нам присоединилось несколько чудовищ. Птица казалась безжизненной, и несколько раз я с беспокойством прикладывала ладонь к обугленному пуху на ее груди, пытаясь уловить биение сердца. И вздыхала с облегчением, когда мне это удавалось.

Ладавр на время исчез, а вернувшись, сунул мне в руки лекарский ящичек. С таким врачеватели приходят домой к заболевшим. И тихо закурлыкал, словно убеждая им воспользоваться.

Я лишь кивнула. Назначение большинства бутылей я не знала, но сумела распознать заживляющую мазь и восстанавливающий эликсир. С трудом влив в полуоткрытый клюв альбатроса воду пополам с лекарством и обработав ожоги, я присела рядом, не зная, что еще можно сделать для столь необычного пациента.

— Надо оставить немного сырого мяса и воду, — посоветовал бесцветный, рассматривая подобие гнезда, которые мы соорудили. Ладавр все еще крутился рядом, заботливо поправляя солому и курлыкая.

Я осторожно провела по перьям на шее птицы.