Забытое

И перед смертью взял в него клятву, что сын добьется чего-то большего. Станет человеком, которым можно гордиться. Или даже побывает в Двериндариуме.

— Что ж, Ринг исполнил свою клятву, — твердо сказала я.

Ливентия замолчала, уже в открытую глядя на стоящих рядом Кристиана и Ринга. В ее глазах, густо обведенных черной краской, билось странное чувство. То ли сожаление, то ли боль. Но возможно, это был лишь изменчивый свет угасающего дня.

Повисло молчание, и, поднявшись, я решила найти Ρжавчину.

Он сидел в углу трюма, на куче пустых бочек. Через оконце били лучи заходящего солнца, скрещиваясь оранжевыми шпагами посередине. Когда я вошла, Ржавчина вскинул голову и оскалился. Но я молча села рядом. Хотелось прикоснуться к другу, но я не решилась.

— Терпеть не могу корабли, — мрачно протянул парень. — Сыро, воняет плесенью и рыбой.

— Ты можешь использовать свои крылья и лететь рядом, — улыбнулась я.

— Ну уж нет. Не собираюсь облегчать февру задачу. К тому же за вами всеми нужен пригляд. Особенно за девчонками. Знаешь, мне нравятся ваши наряды. Согласись, так гораздо лучше, чем в длинных платьях, которые вы носите за Дверью!

— Ты неисправим. Признайся, что мог бы принести одежду получше, но не захотел из вредности.

— Из практичности, — Ржавчина зевнул. — Зачем же собственными руками закрывать женские прелести? Когда еще представится возможность их рассмотреть?

Я тихо рассмеялась. А потом спросила:

— Не расскажешь, что у тебя с Рейной?

— Рейна? — Ρжавчина поднял брови. — Кто это?

— Ой, брось. Я видела, как ты на нее смотришь. И она на тебя.

— Ревнуешь? — обрадовался парень.

Но я покачала головой.

Он помрачнел и насупился. Некоторое время мы сидели молча, рассматривая пыль, танцующую в лучах света. А ещё — тени, дымом клубящиеся по углам.

— Значит, ты все-таки выбрала сторону, — тихо произнес Ржавчина.

Я просто кивнула. Да, выбрала.

— Я приказал всем изменённым отступить и спрятаться в лесах, — глухо сказал мой друг. — Ты права — это не наша война. Мы ее не хотели. Не могу больше слышать вой чудовищ. Ты знаешь, я всех их слышу. В своей голове… Мысленно они плачут совсем как люди.

— Еще не все кончено, — прошептала я, сжимая его ладонь. — Это ещё не конец.

— Ты видел, что сделал Приор? Он освоил частичное изменение. Он Двуединый. В отчетах Верховного было предположение, что и ты — тоже, Ржавчина.

Парень вытянул перед собой ладонь и растопырил пальцы. Сейчас они выглядели обыкновенной человеческой рукой — слегка грязной. Ни устрашающих когтей, ни шерсти.

— Я не знал, что такое возможно, — задумчиво произнес мой друг. — Частичное изменение! Возможность становиться человеком по собственному желанию! A я-то все гадал, как Приор возвращается в человеческий облик.