Забытое

Я не хотела думать о нем, потому что каждое воспоминание сводило с ума.

Быть так близко и в то же время неимоверно далеко… Иногда мне хотелось закричать «Я скучаю!». Я так скучаю, что не могу дышать, Кристиан…

К моей радости, раненый альбатрос встретил недовольным клекотом и пустой посудиной, в которой ночью ещё были куски мяса. Крылья выглядели значительно лучше, на месте ожогов кое-где даже появился легкий белый пух. От ликования я даже исполнила на соломе подобие победного танца!

— И не надо так смотреть! — пропела я Киару, который пытался не улыбнуться, глядя на мои подпрыгивания. — Альбатрос выжил! И он снова сможет летать! Это ли не чудо?

— Ты ужасно танцуешь, — сказал бесцветный и все-таки не удержался. Его губы дрогнули и поползли вверх.

— И пою отвратительно, — весело объявила я. — Непростительные грехи для благородной госпожи. А я, к счастью, не она!

— А хотела бы ею стать? Ты… могла бы.

— Что? — я так удивилась этому вопросу, что даже перестала приплясывать и обернулась на Киара. Северянин стоял в тени, скрывая выражение лица. Я пожала плечами: — Вот еще! У вас, благородных, столько запретов и глупостей, что можно свихнуться, если все их выполнять! Я уж лучше по-простому как-нибудь. Да и вообще… нашел, о чем говорить! Никто из нас не знает, что будет завтра. Сегодня вон поднялся Иль-Тарион, а утром, может, восстанут мифические огнекрылые драховаксы?

— Драховаксов не бывает, — хмыкнул Киар. — Это выдумки.

— Ага, и древние города не восстают из морских глубин. Знаешь, я уже ничему не удивлюсь. Ну разве что помилованию императора, если февры захватят остров.

Киар вдруг резко шагнул вперед. Так, словно хотел меня обнять. Но не сделал этого, так и остался стоять, прижав руки к бокам.

— Не надо, Киар, — я легко улыбнулась. — Я знаю, чем мне грозит освобождение Двериндариума. Я все понимаю. Давай просто попытаемся спасти как можно больше людей. И… пообещай, если… Если у февров получится… пообещай, что позаботишься о Китти, Море, Фыре и остальных. Они не виноваты.

Бесцветный нахмурился, алые глаза полыхнули, словно зарево погребального костра.

— А ты? О себе ты просить не будешь? Я ведь мог бы…

Киар коротко выдохнул. И шагнул ко мне. Слишком мягко. Слишком… жадно. И снова я вспомнила его взгляд в тот момент, когда он оттолкнул меня от летящих камней. Такой живой взгляд, совершенно не свойственный холодному северянину.

Я так же мягко отступила, присела возле альбатроса и принялась осторожно счищать остатки поврежденных перьев и пуха, чтобы они не мешали расти новой ости. Киар придержал голову птицы, не давая ей меня клюнуть. Но алый взгляд преследовал меня, словно приклеенный.

— Как думаешь, когда он сможет взлететь? — не дала я лорду договорить.