Забыть нельзя вспомнить

Наверное, просто нечего сказать, — она грациозно поднялась, взяла свой бокал и залпом выпила. Поставив пустую тару обратно, громко ударила тяжёлым донышком о стол. — Знаешь что — я была рада, когда ты мне позвонил. Думала, что ты изменился, что прожитые годы не прошли зря, что ты всё осознал и захочешь извиниться. Увы, я жестоко в тебе ошиблась. Ты всё такой же…

— И какой же я?

— Спасибо за коньяк, — вместо ответа бросила она и, не оборачиваясь, покинула ресторан.

Часть 26"

"И что всё это значит? За что он должен извиняться? За то, что влюбился как идиот? За то, что абсолютно не думая о последствиях, бросался в омут с головой, решая её постоянные проблемы? За то, что отрёкся от семьи, выбрав её?

За что?

И вновь они расстались не по-людски. Вопросов стало ещё больше, а ответов — ноль.

Ян допил остатки коньяка, потом заказал ещё порцию. Он пил, пытаясь залить нахлынувшие эмоции, в надежде докопаться до истины, но в конечном счёте только надрался и запутался ещё больше.

Оставив машину на стоянке у входа в ресторан, поймал такси и всю дорогу до дома не прекращал воспроизводить в памяти сегодняшний вечер. Её горящие глаза, жесты, пылающие от праведного гнева скулы. Давно он не испытывал такого шквала эмоций по отношению к женщине.

Несколько раз он порывался набрать её номер и продолжить незаконченный разговор, может, даже встретиться снова — прямо сейчас, сию минуту, но даже несмотря на то, что был не трезв, он понимал, что делать этого нельзя. Не сегодня, когда внутри всё горит и просится наружу.

А вообще, ну её, эту чокнутую! Она замужем, у неё взрослая дочь, своя школа и нелепая тачка. Всё у неё просто зашибись.

Открыв дверь, буквально ввалился в просторный холл. В спальне наверху горел слабый свет. Таня, — догадался он.

Не снимая обувь, пошатываясь, поднялся на второй этаж, облокотился о хромированные перила. Таня сидела на высоком матрасе, заменяющем им кровать, и втирала в длинные загорелые ноги лосьон. Она только вышла из душа, влажные волосы спадали на плечи, края шелкового халата соблазнительно распахнулись, являя взору Набиева почти полностью оголённую грудь.

Стрельнув взглядом, Таня демонстративно надула пухлые губки:

— Ладно, я тебя прощаю. Но это в последний раз! Взамен пообещай, что купишь, наконец, кровать и начнёшь прислушиваться к моему…

Договорить ей не удалось. Ян рывком поднял её за плечи и, подтолкнув к стене, довольно грубо наклонил. Убедившись, что под халатом нет белья, свободной рукой быстро расстегнул ширинку и нетерпеливо стянул боксеры. Таня охнула и начала страстно извиваться, тогда как Ян, сделав всего несколько резких поступательных движений, издал полустон-полурык и, расслабленно хлопнув Таню по ягодице, отпрянул.

Не больше минуты.