Забыть нельзя вспомнить

— К нему едешь? Ну и скатертью дорога! Пошла вон! — он поднял с пола рулон туалетной бумаги и кинул мне вслед. — Он бросит тебя, как бросил раньше. Вот посмотришь! Увидимся в суде, дура!

Я закрыла дверь и прислонилась спиной к холодному металлу. Лестничная клетка была пуста, этажом ниже раздавалось гулкое эхо чьих-то шагов.

Я не знала, куда идти, не знала, что будет дальше, но меньше всего на свете я хотела остаться здесь.

Всё кончено.

Часть 144. Марго

Марго"

"— Что ты делаешь, я же на дух не выношу эту гадость! — скривилась Рита, но всё-таки проглотила налитое. Внутренности обожгло огнём, из глаз брызнули слёзы. Часто дыша, Рита замахала ладонью у лица. — Фу-у, да как это пить можно вообще?!

— Пей-пей, тебе нужно! — Пушкин плеснул ей ещё немного и пододвинул тарелку с закуской-ассорти. — Только закусывать не забывай — развезёт.

Её и так уже порядком развезло. Перед глазами всё плыло, мысли путались, движения стали более плавными и заторможенными. Но стало легче — именно это и обещал Пушкин, когда откупорил литровую бутылку Джек Дениелс.

Когда Рита убежала из дома, то почему-то сразу позвонила именно ему. Ей нужно было выговориться кому-то, поплакаться в чью-то жилетку. Держать всё в себе не было никаких сил. Приехала к нему домой и рассказала всё-всё, не таясь. Пушкин слушал не перебивая, лишь иногда вставляя словечки: «вот это да», «офигеть», «жесть», не забывая при этом подливать подруге горючее.

Сегодня всё святое, что ещё хоть как-то худо-бедно зиждилось в семье Риты — рухнуло. Нет никакой красивой сказки о любви до гроба, и клятвы верности — это тоже полная чушь. И семьи у них никакой теперь тоже нет. Мать изменяет отцу, отец — матери. Все друг другу врут, строят за спиной козни. И она, Рита, не лучше…

Зато она решила для себя, что с этого дня перестанет плясать под дудку родителей. Туда не ходи, это не делай, то некрасиво… Тоже мне, моралисты! Пусть для начала разберутся в своих головах, а потом её воспитывают. И вообще, она уже давно не ребёнок, и хоть терпеть не может алкоголь, назло им напьётся до чёртиков. И домой не придет ночевать — будет слоняться всю ночь по скверам, распевая матерные песни. Она представила лицо своего чопорного папочки, когда ему позвонят из отдела полиции и расскажут, что задержали его единственную дочь, в нетрезвом состоянии спящую на лавочке.

Рита не удержалась и хихикнула.

— Чего хохочешь? — улыбнулся Пушкин и распечатал пачку Мальборо.

— Да так. А дай-ка и мне тоже одну.

— Так ты же не куришь, — хмыкнул парень, но сигарету всё-таки протянул.

Рита вставила в рот фильтр и неумело затянулась. Лёгкие словно опалило жаром, горло зачесалось, а голова словно куда-то поплыла, похлеще чем от алкоголя.

Надсадно кашляя, она всё-таки повторила попытку и втянула ядкий дым снова.