Забыть нельзя вспомнить

Она была ему верна все эти годы, он знал это точно — натренированная чуйка не могла его подвести. В последнее время изменилась, да — это он тоже почувствовал сразу, но этого мало, чтобы делать поспешные выводы. Нужны факты, неоспоримые доказательства, и когда он их получит, вот только тогда уже припрёт её к стенке и заставит во всём повиниться. Заставит вымаливать прощение.

Нужен кто-то, кто не гнушается подслушивать и подсматривать. И он знал человека, который мог ему помочь в этом щекотливом деле.

Застряв в огромной пробке на Краснослободской, достал из кармана телефон и набрал нужный номер.

— Иван, у меня есть для тебя работа.

Часть 117. Яна

Яна

Тихо вошла в дом и прислушалась — вроде бы никого. Сняла туфли и поставила на полку — аккуратно, носок к носку. Не хотелось потом слушать нудный бубнёж от Тимура, что я снова сделала что-то не так. Хотя испортить сегодня моё прекрасное настроение не могло, наверное, ничего.

В сумочке пикнул телефон.

«Кровать очень удобная, но такая широкая для меня одного. Зря ты не осталась».

Улыбнулась, вспомнив, что вылезла из этой самой кровати всего лишь чуть больше часа назад. Уезжать ужасно не хотелось, но я не могла остаться у Яна и не появиться дома. Начались бы расспросы, претензии, и всё непременно дошло бы до скандала…

Я не знала, как рассказать обо всём Тимуру, с чего начать… А главное — как преподнести всё Марго? Она ещё слишком молоденькая и безумно любит отца. Она не поймёт, сочтет меня предательницей. Сердце разрывалось при мысли, что я могу потерять дочь, и точно так же от того, что потеряю Яна. Ужасное чувство, словно между двух огней.

— Мама? — в прихожую вышла Рита, и я вздрогнула, едва не выронив телефон.

— Маргоша! Ты меня напугала! — нервно выдохнула и скрыла смятение улыбкой. — Я думала, что дома никого нет, — сохраняя невозмутимость, пошла в свою спальню.

— Вы с папой будто соревнуетесь в последнее время — кто позже придёт, — дочь последовала за мной и, поджав ноги по-турецки, плюхнулась на застеленную кровать. Пока я переодевалась, буквально сверлила глазами, наблюдая за каждым движением. — У вас всё нормально?

— Ты это о чём? — воюя с домашней футболкой, взглянула на неё сквозь отражение в зеркале.

— Ну, у вас с папой. Мне кажется, вы в последнее время отдалились друг от друга.

Схватив расчёску, принялась дотошно расчёсывать волосы, лихорадочно соображая, с чего бы начать. Момент благоволил — она первая начала этот нелёгкий разговор. Но вот только как? Как сказать родной дочери, что никогда не любила её отца и, более того, что уходишь к мужчине, которого не забывала долгие двадцать лет?

— Ма-ам, — вдруг сменила тему Марго, — а ты с Яном Романовичем больше не встречалась?"

"Сердце будто рухнуло с высокого обрыва.