Я тебя (не) забыла

Боже… она ведь никогда даже не воображала, не фантазировала, что эта встреча произойдёт. Давно похоронила эту надежду, ещё в самом начале, а потом уверилась, что и не нужно это ей. Только вот сейчас, когда голову кружило от чувств и эмоций, выходило, что нужно. Шквал этих выворачивающих душу ощущений был настолько сильным, едва ли меньше, чем у самого Сергея."

"Мягким рывком Мелёхин поставил дочь на ноги, но не отпустил. Так и стоял на одном колене, вглядываясь в лицо Леры.

Аня понимала, что он там увидел – отражение себя. А ещё маленький аккуратный носик, губки бантиком, светлые кудряшки, выбивающиеся из-под шапки, тёмные бровки, наверняка недовольно сведённые. Лере нравилось стремительно съезжать с горки и шлёпаться на попу, благо у зимнего комбинезона хорошая «подушка безопасности», и продолжать скользить по накатанному льду ещё пару-тройку метров. А тут надо ж, на полпути прервали. Всё развлечение отобрали.

А ещё Аня думала, что Лера смутится, заплачет, может, даже, выразит недовольство. Она с незнакомыми людьми вела себя настороженно. Но дочь молча стояла и внимательно изучала Сергея, прямо как он её. Мелёхин всё никак не мог выпустить её из своих рук. Наконец, дочка дёрнулась, вывернулась и снова пошла к ступенькам горки.

– И сколько раз она так может скатываться? – Сергей встал и обратился к Ане.

– О-о-о, Серёж, бесконечное множество. Пока не остановишь.

Они обменялись какими-то странными улыбками, и на обоих накатило понятное облегчение. Оба будто преодолели какой-то рубеж.

Лера тем временем опять устроилась сверху жёлоба и приготовилась спускаться, только теперь вытянула руки вперёд. Намёк был более чем прозрачен.

Мелёхин снова легко её подхватил, даже чуть вскинул вверх, не впуская из рук, но сердце Ани всё равно ухнуло куда-то в район пяток. Леркин довольный заливистый смех быстро привёл в чувство.

– Ещё! – потребовала дочка.

– Давай! – откликнулся Мелёхин, широко улыбаясь.

Они ещё несколько раз повторили этот трюк, а потом Лера пошла с Кариной кататься на «качель-гнёздышко», Юля руководила процессом, а Аня с Серёжей остались чуть поодаль.

– Господи, я не знаю, как вести себя с двухлетним… эм… двух с половиной летним ребёнком, – признался Мелёхин.

– По-моему, у тебя неплохо получается, – приободрила Аня, опять чувствуя этот тяжёлый ком слёз, перекрывший горло.

– Думаешь?

– Да, поверь мне.

– Кстати, а когда у Леры день рождение? В марте… а какого числа? – видимо Мелёхин озадачился подсчётом её возраста.

– Двадцать пятого, я её чуть переносила. И, кстати, до марта тут рукой подать, так что ей почти три.

– Три, – с грустью повторил Мелёхин, – я столько пропустил.

Взгляд, которым он посмотрел на Аню, был снова разбитым и полным осознания каких-то накативших на него откровений.