Я тебя (не) забыла

Было ощущение, будто Мелёхин лезет не в своё дело. Это же её дочь и её воспоминания. Её личное. Она не разрешала ему прикасаться к ним. Если бы и показала, то они смотрели бы вместе, она бы комментировала каждую запись, каждое фото, заново переживая те сладкие радостные моменты. Но он её обогнал. Лишил такой привилегии.

– Ты зачем это взял? – ревностно спросила Аня.

Но Серёжа улыбнулся своей лукавой и чуть смущённой улыбочкой, приподняв уголок рта так, как умел только он, и признался:

– Навёрстывал упущенное.

Глава 11

Во вторник Ане было уже намного лучше. Настолько, что вечером она решилась прогуляться до мамы. Утром звонила ей, но та ни словом, ни намёком не выдала своего любопытства по поводу Сергея, которому сдала – да-да, именно сдала, – её адрес.

Вера Анатольевна вместе с Лерой сидела на диване и катала разноцветные шарики из пластилина. Аня первым делом потискала дочку, боясь, однако, целовать. А очень хотелось чмокнуть эти нежные розовые щёчки, но она сдержалась. Всё-таки ещё болела.

– Ань, там какое-то письмо в ящик бросили для тебя, глянешь? Я не вскрывала.

– Хорошо, мам.

Аня покрутила  в руках белый конверт без особых опознавательных знаков, но распечатать не успела, дочка отвлекла. Пришлось кинуть письмо в сумочку, позже почитает."

"Лера принесла ей расчёску и уселась рядом, чтобы мама усмирила её кудри и вплела пару синих ленточек. Иногда им нравилось играть в парикмахерскую, а Аню это даже успокаивало – методично водить щёткой сверху вниз. За последний год волосы у дочери, прямо говоря, заколосились. Ещё и виться начали. Аня даже не понимала, в кого это у Лерки, в их семье кудрявых не было. А среди родни Мелёхина? Она внезапно поняла, что слишком мало знает про его родственников. Маму пару раз видела, а отца лишь на фотках, которые ей показывал Серёжа. Только с цветом и формой глаз всё было предельно понятно, тут уж и упоминать не надо, кого Аня постоянно видела и вспоминала, смотря в серые «омуты» на лице Леры. В хорошую погоду в них отражалось голубое небо, отливая синевой, а в плохую – набрякшие тучи добавляли стального оттенка.

Даже Варя, взяв новорождённую Лерку на руки, ахнула.

– Тут уже без сомнения, чьи это глазки, – выдала подруга.

– А я читала, что цвет может поменяться, – чисто из чувства противоречия ответила Аня.

– А может и не поменяться, – исправила Варя.

И ничего не поменялось. Ни капли. Только с каждым годом Аня видела всё больше черт Серёжи в лице дочери, даже в повадках и манерах. Так удивительно, это генетика что ли? Всё закладывается до рождения?

Аня невольно вздохнула, вскинула голову и наткнулась на мамин внимательный взгляд.

– Что такое? – спросила она.

– Да вот жду, когда ты мне сама всё расскажешь.