Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

На этот раз мальчишка почти пискнул:

— Пусти! Я не собирался нападать на тебя!

— Зачем ты меня преследовал?

— Возьми меня с собой! Прошу тебя.

Млада тихо хмыкнула.

— Да ты верно из ума выжил, сучонок. С какого перепугу?

— На деревенскую ты не похожа, — вцепившись в её предплечье и пытаясь чуть освободить горло, затараторил мальчишка, будто чуял, что его время на исходе. — Оружие у тебя не то, одежда. Значит, из дружины князя. За вельдами вы гоняетесь давно. Потому я могу быть тебе полезен.

Вот, значит, как. Не то глупость, не то откровенность вельда сбивали с толку. Только последыш не учёл, что полезнее мёртвого вельда быть ничего не может. И Млада уже надавила лезвием скрамасакса на его шею сильнее, как вспомнила указание Надёжи о том, что нужно взять языка. В Пекло всё! — мелькнуло в голове. Но Млада непомерным усилием воли всё же удержала дрогнувшую в смертельном движении руку.

Она неспешно убрала от горла мальчишки нож, продолжая держать его другой рукой. Твёрдым движением провела вниз по телу парня. Обрезав тренчики, отбросила далеко в сторону обнаруженный на поясе изогнутый меч. Клинок, такой же матовый, как кинжал жреца, только потонул в поглотившей его мгле вместе с ножнами. Вельд повернул голову, провожая оружие взглядом. Млада его одёрнула. А потом ощупала с другого бока. Больше ничего при нём не оказалось.

Она подсекла мальчишку под ноги, и тот рухнул на валежник. Хрустнули ветки. Неожиданное падение вышибло воздух из его лёгких, и он закашлялся. Млада достала из дорожного мешка верёвку, несколькими быстрыми движениями связала вельду руки за спиной и усадила, привалив к дереву. Села перед ним на корточки.

— Кому ты сказал, что я была в лагере?

— Никому, — поспешил заверить её мальчишка, мотнув головой. — Я никому не сказал. Мне просто… нужно уйти с тобой. Один — боюсь.

А с вооружённой незнакомкой, получается, не боится. Парень вздохнул, не отрывая взгляда от лица Млады, и осторожно попытался дотянуться плечом до того места, куда ещё мгновение назад ему впивался нож.

И что ж с ним делать-то? Недавнее желание расправиться с вельдчонком на месте ослабело, и Млада, поборов злость на всё его племя, теперь пыталась рассуждать трезво.

— Когда они тебя хватятся?

— Может, утром… Может, позже. После обряда я сразу сбежал. Если меня и хватятся, то не пойдут искать.

А вот это уже подозрительно. Что за человек не пойдёт искать пропавшего родича? Только, пожалуй, зверь какой.

— С чего вдруг? Почему они не пойдут тебя искать?

— Отцу всё равно, — парень помолчал. — И остальным — тоже. Можно я пойду с тобой?

Вот заладил, мысленно вздохнула Млада, продолжая сквозь темноту рассматривать мальчишку.