Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

А до того казначей избегал вопросов и предпочитал вообще не появляться в покоях Гесты.

Слизняк! Изворотливый слизняк!

Геста остановилась перед столом, заваленным резными коробочками с бисером и бусинами. Валялись недоделанными бусы к новому платью, которое швея обещалась принести со дня на день. Они ловили скупой свет лучины и загорались собственным внутренним огнём. Такой же Геста всегда видела в Кирилле, пленялась им. И разве она может оставить всё так? Смириться?

Дрогнувшее пламя лучины навело Гесту на мысль. Нет, глупость! Она отвернулась, но через плечо вновь посмотрела на россыпь бусин и игру света в них.

— Тора, позови ко мне Малушу, — отстраненно обратилась Геста к служанке.

Та встрепенулась и попыталась возразить:

— Зачем она тебе понадобилась? Эта женщина? Лучше с ней не связываться!

— Посмотри на меня, — задушевно сказала Геста. Нянька нахмурилась. — Внимательно посмотри. Ты видишь, что я давным-давно выросла? Я больше не девчонка, которой можно помыкать. А потому не спрашиваю у тебя совета, Тора. Позови. И не появляйся здесь, пока я тебе не скажу.

Служанка шумно вздохнула и, ни капли не торопясь, удалилась из светлицы. Ворчание стихло, когда за ней закрылась дверь. Геста ссутулилась и обхватила себя за плечи, будто в покоях стало вдруг холодно. Но очаг был растоплен, и пламя его освещало пол вокруг. Дрова мирно потрескивали.

Малуша пришла скоро. Дверь едва слышно скрипнула, лёгкие шаги служанки приблизились и замерли. Геста медленно повернулась к ней. Женщина, похоже, нисколько не смущалась, смотрела самоуверенно — того и гляди подбоченится да и спросит, какого лешего её отвлекают от дел. Именно такой вопрос застыл в её чёрных глазах, но служанка молчала. Раньше Геста никогда не обратилась бы к Малуше: уж с чернью связываться — последнее дело. Но тут больше никто в столь скользком деле помочь ей не мог.

— Здравствуй, княгиня, — проговорила наконец служанка. — Зачем ты звала меня?

Её насмешливый голос тут же подстегнул Гесту. Княгиня — это самая большая издёвка, которую ей приходилось слышать. Неужто уже во всём доме знают, что Кирилл открыто отказался жениться на ней? Если так, то жить в замке станет вовсе невыносимо.

— Я отрежу тебе язык своими собственными руками, коли ты будешь и впредь разговаривать со мной так! — со всей убедительностью, на которую была способна, ответила Геста. И сама в тот же миг поверила, что сможет так поступить.

Улыбка сползла с лица Малуши. Она задумчиво разгладила ладонью и без того опрятную понёву и снова подняла на неё глаза.

— Так зачем я здесь?

— Я хочу, чтобы ты сделала приворот.

Малуша даже рот приоткрыла, глядя на Гесту недоверчиво, будто пыталась уличить её в глупой шутке.