Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Стоило только успокоиться и немножко пораскинуть умом. Но каждому хочется, чтобы тяжёлое решение за него принял другой человек, особенно если он — сам князь. На вождей всегда накладывают печать мудрости, ведь им благоволят сами боги, иначе как ещё объяснить их власть над великим множеством людей. Иное дело, что не все правители оказываются такими, какими их хотел бы видеть народ.

Но Кирилл, в рассудительности которого Млада уже успела убедиться, ничем не позволил усомниться в себе. Ни разу он не потерял самообладания. Даже когда в чертог влетела худощавая, иссушенная, верно, собственной сварливостью бабёнка. Голову её венчала до жути рогатая, вышитая бисером кика; пальцы щедро унизывали перстни, а одежда могла соперничать в дороговизне с платьями самой княжеской невесты. Сверкая зеленущими, как у ведьмы, глазами, женщина едва не за косу втащила за собой белобрысую девушку. Та вяло упиралась — знать, уже выбилась из сил — и непрерывно рыдала. Просторная понёва в сине-зелёную клетку не скрывала её лезущего чуть не на нос живота.

Бабёнка во всеуслышание, так, что звоном качнулось эхо под сводами, заявила, мол, девчонка носит в своём чреве ублюдка от её мужа. И просила наказать ту, а то и найти какую знахарку, чтобы могла извести нерождённое дитя. Да что там — пусть сам княжеский лекарь возьмётся! А блудницу требовалось тут же наказать плетьми.

Кирилл слушал её внимательно и невозмутимо, только светлые брови с каждым словом женщины ползли вверх всё сильнее. Кто-то из гридней рядом с Младой тихо хохотнул и шепнул соседу:

— От такой и я бы убёг. Да за порогом дитё не завёл бы — дальше сбежал.

— Такая и за морем достанет, — ответил второй, тоже посмеиваясь. — И оттаскает. Только не за косу.

Между тем, женщина выдохлась и замолчала, вопросительно глядя на князя. Тот на мгновение приложил кулак к губам, скрывая то ли зевоту, то ли улыбку, и повернулся к притихшей девушке.

— Дитя правда от мужа этой почтенной?

Белобрысая кивнула и опасливо покосилась на раскрасневшуюся от долгой речи бабу.

— Я не хотела, чтобы он знал… Не хотела.

Кирилл жестом прервал её.

— Дитя — это радость для каждого мужчины. А почему сам отец не пришёл?

— Боится, — фыркнула обманутая жена, — что бородёнку ему повыдеру.

Девушка снова глянула на неё.

— Он сказал, что меня не оставит, — твёрдо сказала она, перестав, наконец, всхлипывать. — И что к тебе, княже, ему идти резона всё одно нет. Вот эта и злится. Знахарка-повитуха мне сына пророчит, а у Вирки всё девки одни.

Кирилл опустил взгляд в пол, призадумавшись. На его лицо будто наползла тень, но через мгновение правитель снова придал ему непоколебимое выражение.

— Значит, неверному мужу я назначаю наказание в десять ударов батогом. Виру в двадцать кун серебром.