Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

— Вот уж точно нелёгкая тебя сюда принесла, верег, — Наяс въедливо оглядел Хальвдана, не торопясь приглашать его войти. Он постарел: борода совсем побелела, глаза подёрнулись влагой и потускнели. Однако нрав, видно, по-прежнему остался прескверный.

— Я тоже рад тебя видеть, Наяс. Может, впустишь? Разговор есть.

— Я знаю наперёд все твои разговоры, воевода, — тряхнул бородой вождь, но отошёл, пропуская в дом. — И люди твои пусть заходят. Брамир, Рислав! Заберите коней и отведите под навес! — крикнул он, обращаясь к кому-то.

Хальвдан махнул кметям рукой. Те подождали, пока двое мальчишек не захлопотали над их лошадьми, и торопливо вошли в избу вслед за ним. Неловко сгрудившись, потолкались в сенях и бочком, один за другим вся ватага зашла внутрь. Когда все устроились за столом, куда жена Наяса тут же стала расставлять плошки, Хальвдан снова заговорил.

— Слыхал, небось… Что с княжескими сборщиками дани приключилось?

— Слыхал, — безразлично пожал плечами Наяс. — Только мы тут при чём?

Хальвдан хмыкнул и, пошарив в дорожном мешке, который поставил рядом с собой на лавку, достал две стрелы с полосатым сине-бурым оперением. Их-то и нашли кмети на том месте, где перебили всех сборщиков. Староста спокойно скользнул по стрелам взглядом и снова поднял его на Хальвдана. Ничего не сказал, но вопрос его был понятен. Пришлось пояснять.

— Этими стрелами убили всех наших парней, которые сопровождали обоз. Большинство вытащили, но эти не заметили. Они ваши.

Наяс приподнял редкие брови, взял одну стрелу, покрутил её в пальцах, рассматривая, и снова отложил в сторону.

— Это не наши стрелы, — проговорил он ровным голосом.

— Отчего же? Мне вот кажется, что очень даже ваши. Знающие люди уже глянули их. И утверждают, что так изготавливаете стрелы именно вы.

— И где же ты нашёл такого знающего человека? — с лёгким интересом спросил вождь.

— Охотников в каждом селении много, — скупо улыбнулся Хальвдан. — Да и в дружине древнеры есть. Ты бы, Наяс, чем препираться, принёс бы мне те стрелы, с которыми охотишься сам и твои сыновья. А там видно будет.

Наяс криво усмехнулся, показав выщербленный зуб, и жестом подозвал к себе одного из внуков, который уже вернулся, обиходив дружинных лошадей.

— Брамир, принеси воеводе наши стрелы.

Мальчишка проследил за его движением, кивнул и умчался в другую часть огромной избы. Скоро он вернулся, неся полный тул стрел. Оперения их пестрели разными цветами, уложенные в строгом порядке. Охотнику или воину одного взгляда достаточно, чтобы сразу выбрать нужную. Брамир помедлил, вытащил одну — с сине-бурым — и отдал Хальвдану.

Тот осмотрел её. Она точь-в-точь походила на ту, что он достал из сумки: и наконечник, и даже птица, из перьев которой сделано оперение — та же.