Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

— Нет, я сейчас уйду, — помолчав, ответила она отроку.

Тот одно что безразлично плечами не пожал — вернулся в свою комнатёнку по соседству.

Находиться в пустой светлице Кирилла было невыносимо. Так Геста ещё больше ощущала себя чужой. Она оделась и направилась в свои покои, куда каждый раз приходилось идти из восточной части замка до западной. На пути ей постоянно попадались стражники и служанки, с раннего утра уже принявшиеся за работу, и Геста с вызовом встречала каждый взгляд, в котором ей чудилась насмешка.

Она облегчённо закрыла за собой дверь светлицы, будто отгородилась от неприветливого мира снаружи. Путь до своей комнаты со временем становился для неё всё тяжелее. И только здесь было спокойно. Почти как дома. Приехав сюда вместе с князем, Геста попыталась принять чужеземный уклад. И только когда жизнь в Кирияте потеряла первое очарование, она начала придавать своим покоям более привычный вид. Украсила стены полотнами, вытканными ещё матерью, которой она, впрочем, почти не помнила. Достала из сундука шкуры волков, пойманных охотниками Клипбьёрна, и приказала сшить из них покрывало для постели. Меха для зимней одежды просила только с северных земель. Эти мелочи создавали вокруг Гесты обманчивую видимость обжитости, основательности. Но столь зыбкая опора постепенно теряла прочность.

Геста не сразу заметила, что, кроме няньки Торы, в покоях её дожидается ещё одна женщина. Швея. На сегодня с ней была уговорена встреча. Не так давно Геста купила на Торге редкостной красоты голубой атлас, вытканный тончайшим цветочным узором. Только увидев его, она решила, что точно сошьёт себе платье к грядущему через несколько лун празднику Валра. Раз уж все вокруг: и ненавистный Хальвдан, и дружинники, и даже самая распоследняя чернь — называют её ледышкой, то так тому и быть.

И какое дело до того, что Кирилл нового платья, скорей всего, и не заметит?

Молча Геста кивнула швее, а та тут же вскочила со своего места, готовая выслушать все пожелания. На столе уже лежал свёрток атласа, который достала из сундука Тора. Тусклый утренний свет нехотя струился по шёлковым нитям. Геста приостановилась, залюбовавшись узором, а потом вздохнула:

Швея тут же засуетилась вокруг неё, снимая мерки. Бормотала что-то о том, какая у Гесты замечательная точёная фигурка — для такой шить одно удовольствие, не то что для рыхлых боярских да купеческих дочек. Нахваливала цвет кожи, к которой восхитительно подойдёт эта небесно-голубая ткань, за которую госпожа, небось, отдала целое состояние. А Геста только поворачивалась, как нужно. Не опускаться же до болтовни с бабой, которая, поди, происходила из восточных немеров — те любого заговорят до смерти.