Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Ждан снова отступил к дружкам, которые тоже благоразумно примолкли.

— Ты говоришь, Ратибор, что есть те, кто видел, как Млада угрожала Ждану, как пыталась его убить? — невозмутимо продолжил князь.

Вяканье сына старосты будто бы прошло мимо него. Да уж не пристало многоопытному псу обращать внимание на бестолковую возню щенков. Пусть себе пыхтят, а решение о том, кто прав, всё ж за ним. Рыкнет — и разбегутся по углам.

— Вот, — староста качнул головой на окружающих Ждана парней, — они говорят, что видели. Говорят, что она мечом его зарубить хотела. Но Ждан увернулся. А то головы бы не сносил.

Парни согласно закивали. Млада удержалась от того, чтобы презрительно фыркнуть — только вздохнула. Откуда старосте знать, что пожелай она лишить Ждана головы, никакие увёртки его не спасли бы. Единственным, кто правильно понял её бессильный вздох, был Бажан. Воевода на один миг встретился с Младой взглядом, и в нём она успела заметить то, о чём подумала сама. Но, в то же время, её коснулась волна возросшей подозрительности Кирилла.

Похоже, князь был больше склонен верить старосте, которого знает много лет, чем пришлой девице. И тут Млада пожалела о том, что не рассказала кметям хотя бы выдуманной истории о том, откуда родом и откуда пришла. Пусть это было бы неправдой, но помогло бы заслужить больше доверия. А там слухи сами расползлись бы по детинцу, обросли подробностями в устах служанок — и, глядишь, все считали бы Младу своей и утверждали бы, что много о ней знают.

А вот девице без прошлого, без дома и хотя бы одной дорожной истории за спиной снискать расположения остальных ой как сложно.

— Чую, сколько тут ни сиди, а разобраться в том, как оно было на самом деле, не удастся, — немного помолчав, проговорил князь. — У Ждана свои доводы, у Млады — свои. И все они для человека несведущего кажутся правдивыми. Хоть и сомнительного много.

— У моего сына есть видоки! — настойчиво повторил Ратибор. — А у девицы — кто? Вельдский мальчишка, у которого, небось, самого рыльце в пушку!

— Постой, староста, кулаком в грудь себя бить, — приподняв бровь, с угрожающей улыбкой на губах, предупредил Хальвдан. — Твоим видокам по возрасту можно ещё зады розгами драть. А уже, ишь ты, в злом умысле других обвиняют.

Кирилл поднял руку, останавливая зарождающуюся перепалку.

— Пусть пройдут испытание, которое решит, кому из них верить, — твёрдо произнёс он.

В чертоге стало совсем тихо. Парни запереглядывались, время от времени что-то шепча вмиг покрасневшему Ждану. О таком он, видно, и думать не думал. Что придётся перед Богами доказывать свою правоту. А уж Млада на их справедливость и вовсе не надеялась. Всегда полагалась только на себя, да только загвоздка была в том, что своим силам веры сейчас тоже не было.