Забвение

Шрамы от крыльев – наша ахиллесова пята. Мы не может чувствовать боль, но если бить в шрамы, нас парализует. И достаточно сильным ударом можно обездвижить ангела на несколько часов. Когда я всадил тот железный прут в спину Гейбу, я очень бы удивился, если бы он очухался раньше чем через восемь часов.

– Я это запомню, – тихо произнесла я. И после паузы позвала: – Патч?

– Мммм? – отозвался он сразу же.

– Я не хочу воевать.

Я провела ладонью по его спине, вдоль лопаток, по тугим, застывшим в напряжении мускулам. Он был весь как сжатая пружина, словно с трудом сдерживал рвущуюся наружу энергию и силу.

– Хэнк уже отнял у меня маму, и я не хочу, чтобы он забрал и тебя тоже. Ты понимаешь, ведь правда, почему я должна сделать это сама? Почему я не могу отправить тебя сражаться вместо себя, хотя мы оба прекрасно знаем, что ты в этой битве точно победишь, причем одной левой? Ты ведь понимаешь?

Он вздохнул, вздох был долгий и медленный, и я почувствовала, что напряжение потихоньку отпускает его тело.

– Я понимаю наверняка только одно, – он повернулся ко мне, глаза у него были темнее ночи. – Что сделаю для тебя все, даже если это будет противоречить моей природе. Я отдам все, что у меня есть, даже свою душу, ради тебя. И если это не любовь, то это все равно лучшее, что есть в моей жизни.

Я не знала, что сказать в ответ, ничего равноценного в голову не приходило. Поэтому я просто взяла его лицо в ладони и поцеловала его прекрасные губы.

Не сразу, но он ответил на мой поцелуй. Наши губы слились в единое целое, и я наслаждалась той восхитительной волной, что побежала по моей коже от прикосновений его губ. Я не хотела, чтобы он сердился на меня. Я хотела, чтобы он доверял мне так же, как я доверяла ему.

– Ангел… – прошептал он одними губами; отстранившись, он внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, чего именно я хочу от него.

Он был так близко, но не касался меня, и это было невыносимо, поэтому я слегка потянула его за шею, намекая, чтобы он поцеловал меня снова. На этот раз поцелуй был более страстным и властным, руки его заскользили по моему телу, от чего горячие волны возбуждения завибрировали у меня под кожей, словно электрический ток.

Его пальцы расстегнули пуговицу на моей рубашке, потом вторую, третью, четвертую… Рубашка соскользнула с моих плеч, я осталась в одном топике. Большим пальцем он слегка поглаживал мой живот дразнящим жестом. Мне внезапно стало не хватать воздуха.

Дерзкая улыбка загорелась у него в глазах а потом он уткнулся носом в изгиб моей шеи и стал покрывать ее поцелуями, чуть покалывая кожу щетиной и доставляя мне этим приятную легкую боль.

Он опустил меня спиной на подушки.

Поцелуй стал глубже, когда он опустился на меня сверху.