Забвение

 – Вот только не могу пообещать, что вы в ближайшее время наберетесь смелости снова сесть в машину.

Сквозь готовый поглотить меня окончательно туман забвения я вспомнила про маму:

– Хэнк сейчас с моей мамой? С ней все хорошо? Мне можно увидеть ее? Она знает об аварии?

– Ваша мама очень быстро восстанавливается, – заверил меня врач. – Она все еще в отделении интенсивной терапии, туда не пускают посетителей, но к утру ее уже переведут в обычную палату. Тогда вы сможете приехать и навестить ее.

Он наклонился чуть ближе и как бы заговорщически прошептал:

– Между нами, если бы не строгий запрет, я бы позволил вам ее увидеть. Она получила довольно неприятное сотрясение мозга с частичной амнезией, но думаю, все обойдется. – Он коснулся моей щеки. – Удача сопутствует вашей семье.

– Удача… – повторила я за ним, засыпая.

Но у меня было тревожное ощущение, что ничего общего с удачей наше с ней выздоровление не имело.

Равно как и те несчастные случаи, что с нами приключились.

Когда доктор Хьюлетт разрешил мне вернуться домой, я спустилась на лифте в холл, набирая по дороге номер Ви. Доехать мне было не на чем, и я надеялась, что, несмотря на поздний час, ее мама разрешит ей помочь попавшей в беду подруге.

Лифт остановился, дверцы плавно разъехались в стороны, и я уронила телефон себе под ноги.

– Привет, Нора. – Хэнк стоял прямо передо мной.

Мне понадобилось не меньше трех секунд, чтобы обрести способность говорить.

– Вы наверх? – спросила я, надеясь, что голос звучит спокойно.

– Нет, вообще-то я искал тебя.

– Я тороплюсь, – произнесла я извиняющимся тоном, подбирая с пола телефон.

– Я подумал, что нужно подвезти тебя домой. Один из моих ребят подогнал мне прокатную машину из салона.

– Спасибо, но я уже позвонила подруге.

Его улыбка была пластиковой.

– Ну хотя бы разреши проводить тебя до выхода.

– Мне еще надо сначала в туалет, – попыталась увильнуть я. – Пожалуйста, не ждите меня. Я в порядке, серьезно. А Марси, я уверена, не терпится увидеть вас.

– Твоя мама хотела бы, чтобы я своими глазами убедился, что ты дома и в безопасности.

Глаза у него были красные и воспаленные, он вообще выглядел крайне усталым и измученным, но я ни минуты не сомневалась, что это вовсе не входит в роль безутешного бойфренда. Доктор Хьюлетт мог сколько угодно врать, что Хэнк приехал в больницу без единой царапины, но я-то знала правду. В этой аварии он пострадал куда сильнее, чем я. И даже куда сильнее, чем вообще можно было пострадать в этой аварии.

Его лицо было похоже на взорвавшийся мясной фарш, когда я видела его перед тем, как окончательно потеряла сознание, и хотя нефилимская кровь исцелила его почти мгновенно, я знала, что с ним произошло что-то еще.