Забудь обо мне

— Пошел вон отсюда, — показываю в сторону все еще настежь открытой двери. — И жди меня на улице.

Эти двое пересматриваются.

Танян сглатывает, ее лицо медленно сползает, превращаясь в какую-то уставшую потасканную маску. Она как будто ждет, что Андрей что-то возразит мне, сделает или скажет какую-то хрень, которая бы дала понять, что я больше ничего для него не значу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но когда он шагает к двери, нарочно пытаясь зацепить меня плечом, она с шумом втягивает губы в рот, плохо подавляя рыдания.

— Если ты меня не дождешься, Мартынов, — говорю ему вслед, даже не трудясь повернуть голову, — я тебя из-под земли достану. И выслушать меня тебе все равно придется.

— Дождусь, — сквозь зубы цедит он, нарочно громко захлопывая за собой дверь.

Танян пятится, падает на смятую койку, застеленную порядком застиранными больничными простынями. Не понимаю: она же не то, чтобы нищенствовала. У нее была неплохая работа с перспективой карьерного роста, и Танян перла вперед, гордо рассказывая, как лихо распихивает конкурентов. И ее родители тоже могли бы помочь — им есть чем. Ну уж точно не оставлять дочь в больничной палате словно она сирота неприкаянная.

— Появилась Святая Алиса — и мужики уложись в штабеля у ее ног, — не скрывает иронии Танян.

— Вас переведут в хорошую больницу — я все устрою. — Даже не хочу реагировать на ее уколы. Они меня не то, что не трогают — просто не достают. — Еще не говорила с врачом, но уверена, проблем не будет. Малышке нужен хороший уход. И тебе.

Она замечает мой многозначительный взгляд.

Презрительно кривит губы.

Лезет в карман халата, с опозданием понимая, что на этот раз в нем нет дозы никотина, и рывком поднимается с постели, чтобы пройтись по палате с видом бравого, но в хлам пьяного генерала.

— Мне твои подачки не нужны, — наконец, выдает.

— Да мне плевать на тебя и что ты думаешь, — тут же отвечаю я. Была готова к чему-то подобному. — Меня интересует только ребенок.

— С каких пор ты стала такой сердобольной?

— Всегда такой была. Если неразделенная больная любовь еще не окончательно превратила твои мозги в кашу, то ты вспомнишь, что я работала в школе, и детей рядом было много.

— А я думала потому что своих никогда не будет, — ехидно бросает Танян. — За все в этой жизни приходится платить: за богатого мужика — пустой маткой.

Я морщу нос — так мерзко это звучит.

И, если честно, только сейчас впервые за все время вообще задумываюсь о том, что в будущем с Бармаглотом не будет детей.