Забудь обо мне

И еще три галстука в цвет к обновкам.

Запонки из серебра с агатами.

Новый чехол на его «трехглазого» взамен того, который уже порядком поцарапался от ключей.

Все, кроме чая, аккуратно сложено в большом бумажном пакете.

Прикусываю ноготь, размышляя над тем, как лучше сделать — взять с собой и передать в аэропорту или, может, все-таки…

Думать о будущем даже страшнее, чем о падающих самолетах.

Ведь на этот раз мы оба понимаем, что третьего шанса для нас уже не будет.

Я все-таки выношу пакет в прихожую, рядом с термокружкой, куда уже залила чай. Как раз к прилету будет приятно-горячий.

Когда через пару минут звонит телефон — и на экране появляется незнакомый номер, я чувствую противную колючую дрожь по всему телу и, отвечая и прикладывая телефон к уху, на автомате бегу в гостиную. Включаю телевизор, начинаю лихорадочно листать каналы новостей.

Я дура, дура!

Все же хорошо, это просто…

— Алло? — не могу дождаться ответа. — Говорите, я слушаю.

Всхлип.

Ноги подкашиваются, тяжело, как куль, сажусь на диван.

— Алло! — прижимаю телефон так сильно, что чувствую хруст ушной раковины.

— Алиса? — спрашивает плачущий женский голос.

Что-то до моего подсознания явно доходит быстрее, потому что, хоть меня до сих пор трясет, я перестаю листать каналы.

Голова медленно, но остывает.

— Танян? — озвучиваю что-то из прошлого.

— Привет, Алиса, — отзывается она, громко шмыгая носом.

У меня немного сдавливает горло.

Это правда Танян?

Пытаюсь отыскать в памяти какие-то важные события, которые могли выпасть на сегодняшнее число, чтобы объяснить этот внезапный звонок из прошлого, но ничего не получается.

Она плачет как будто?

— Он у тебя, да? — Она всхлипывает, пытается придать голосу бодрости, но это звучит так жалко, что я чуть не скриплю зубами от неприятной оскомины.

— Кто? — не понимаю.

— Алиса, не притворяйся.

Если попытаться вспомнить наш с ней последний разговор — даже немного странно, что он практически стерся из памяти, кроме тех слов, где моя лучшая подруга объяснялась в любви человеку, которого, как я думала, я люблю. Все остальные детали стали размытыми и нечеткими, как след на песке после прилива.

Но вряд ли бы Танян стала бы спрашивать меня о Семочке Виноградовом. Во всяком случае, кажется, я была единственным человеком в ее окружении, кто не скрывал, что откровенно им брезгует.

Значит…

Март.

Почему-то это дурацкое прозвище всплывает так внезапно, что приходится опуститься на край дивана.

Сколько времени прошло.

Я вряд ли вообще о нем вспоминала как-то нарочно или осознанно.

После той нашей с Бармаглотом «черной свадьбы» я просто заблокировала его номер, удалила все фотографии и переписки, избавилась абсолютно от всего.