Забудь обо мне

Опускаю взгляд вниз и замечаю «застрявшие» по ту сторону дверцы оранжевые кроссовки на высокой подошве и выглядывающий из них тонкий белоснежный край носков.

Пара светлых, без намека на загар даже в июле, ножек.

Держу бутылку за горлышко, распрямляюсь и, делая шаг в сторону, наотмашь захлопываю дверцу.

— Здравствуйте, Марк Игоревич, — здоровается Вовкина дочка.

— Привет, Заяц.

Говорил же, чтобы не «выкала», а то, как серпом по яйцам, хоть вроде как положено, потому что мне без году сорок, а ей — двадцать… сколько? Универ закончила в прошлом году. Или в позапрошлом?

— Что с волосами? — Ставлю бутылку на багажник, достаю сигареты и зажигалку, закуриваю, выпуская дым на сторону, чтобы не дымить девчонке в лицо.

Заяц пожимает плечами и, типа даже не кокетливо, накручивает на палец волнистую розовую прядь.

Дочка у Вовки получилась — что надо.

Грудь есть, жопка на месте, ноги ровные, зубы белые, лицо-сердечком.

В анамнезе — золотая медаль, красный диплом, медали-грамоты и прочая поебота.

Но при этом — палец в рот не клади, потому что отхватит по самые яйца.

Я знаю.

Потому что… есть у нашего общения пара моментов в прошлом, из-за которых Заяц запросто подходит ближе, забирает у меня сигарету и затягивается.

— Последний раз вижу, что ты куришь. Поняла, Заяц?

Но смотреть, как она сжимает губами фильтр — одно удовольствие. Вот стоит же, ничего не делает, просто курит и даже не затягивается, но это просто какая-то порнография с зашкаливающим рейтингом.

Яйца в камень мгновенно.

— Отличный вид, — Алиса оценивает меня с ног до головы, и я в насмешку шевелю пальцами в резиновых «шлепках». — Как кам Эйфелева башня?

— Стоит. — Отбираю сигарету, подношу к своим губам.

Смотрим с Зайцем друг на друга.

— Это как будто бесконтактный поцелуй, — щурится она.

— Ну, ты и дрянь, Зай.

— А вы, Марк Игоревич, мудак.

— Ага, — киваю и подавляю желание икнуть. — Я тебе подарок привез, матери отдал.

— Спасибо, — улыбается еще шире.

Обходит меня по широкой дуге.

Белый сарафан от легкого ветра прилипает к заднице.

«Я вам не обломлюсь, Марк Игоревич, а еще раз предложите трах без обязательств — наябедничаю папе. Он охотник, и у нас доме есть целое настоящее ружье. Вы же помните, да? Ваш подарок».

Уже года два прошло — а помню, как только что.

Заяц оборачивается, отводит в сторону волосы.

Замечает мой прилипший к ее пятой точке зад.

— Привет жене, — отправляет вместе с воздушным поцелуем.

— Ага, считай, уже передал, — «ловлю» поцелуй ладонью с зажатой между пальцами сигаретой.

Два года назад я сказал, что хочу с ней потрахаться. Без обязательств, для настроения и взаимного удовольствия.

Был торжественно послан. Что, в общем, было логично и предсказуемо.

Но меня так до сих пор и не отпустило.