Забудь обо мне

Русские классики тобой бы гордились.

— Это из-за меня, — отвечаю я. И это честно. — Я не могу находится с ним рядом. Потому что… Между нами столько всего намешано и сварено, что я пока не представляю, что со всем этим добром делать и в какую тару разливать. И будет очень неправильно давать тебе надежду… если я сама не знаю, когда, куда и к чему приду. Прости, что я…

Костя молча берет меня за руки.

Несильно, но уверенно сжимает пальцы.

У него теплые и крепкие ладони. Не такие жилистые пальцы, как у того, другого, и на них нет татуировок, но именно сейчас мне приятно чувствовать это касание. Настолько приятно, что с нежностью сжимаю их в ответ.

Пожалуй, мы с ним не о любви.

О дружбе, быть может? О той, которая подразумевает долгие посиделки ночами за просмотром любимого сериала, напиваться в дым, творить дичь и договориться, что если мы через пять лет никого себе не найдем, то обязательно поженимся и будем творить ту же хрень, но уже с одинаковыми фамилиями.

— Я поеду с тобой в аэропорт. Ты же самолет увидишь — трястись начнешь, регистрацию не сможешь пройти.

Киваю.

Улыбаюсь не губами — душой.

Все хорошо.

Теперь все будет хорошо.

Уже в шумном и заполненном людьми здании аэропорта Костя приобнимает меня за плечи и притягивает к себе.

— Напиши, когда приземлишься, хорошо?"

"— Обязательно, тебе — второму, сразу после родителей.

— И давай не ставить точку, хорошо?

— Многоточия — это очень опасно, — не могу не сказать я.

— Зато, когда есть многоточия, можно не искать повод пригласить на кофе симпатичную девушку.

Он все-таки очень милый.

Теплый. Уютный. Надежный, хоть мы знакомы всего ничего.

— Хорошо, Мистер Теплая подушка, пусть будут многоточия.

Может быть… Когда-нибудь…

Глава сто девятая: Бармаглот

Январь тяжелый и холодный.

А февраль — жесткий, как удар битой по затылку.

Март — сырой, заставляет очень четко ощущать каждый из своих сорока одного года.

Апрель провожу под девизом: «Нельзя заработать все деньги мира, но можно хотя бы попытаться».

А в мае, когда я официально праздную четыре месяца без баб, жизнь преподносит еще один «сюрприз».

После очередной сделки, когда выхожу из ресторана и хватаюсь за сигарету, потому что немцы буквально намотали нервы на колючую проволоку, кто-то подходит ко мне слева и вместо приветствия прикасается к локтю.

— Обещал, что бросишь курить, когда отпразднуешь День рождения.

Не знаю, почему голос Милы вдруг так странно и тепло резонирует в душе.

Расстались мы с ней на таких нотах, что в пору отгораживаться друг от друга не то, что разными сторонами улицы, но и разными планетами. В разных галактиках.

И после развода ни разу даже не виделись, не писали друг другу.