Забудь меня. Я (не) твоя жена (СИ)

И как такие прорываются в верхушку общества? — прошептал мужчина.

— Может, дело в том, что сама верхушка общества именно такая? — так же тихо спросила я.

— Да нет. Большой частью у меня лечится элита общества, — покачал головой доктор Калинин. — Таких цариц среди них немного.

— Попытаюсь поверить вам, Егор Викторович. Только у меня к вам тот же вопрос, можно мне навестить Ваню?

— Таша, о чем ты спрашиваешь, — устало улыбнулся владелец клиники. — Конечно, можешь навестить Чаровских. Они ждут тебя. Иван и Роман лежат в одной палате. Пойдем, я провожу тебя.

— Как они? — тревожно спросила я, когда мы поднимались в лифте.

Егор Викторович внимательно посмотрел на меня и через несколько минут все же проговорил:

— Могу сказать, что Чаровским лучше. Критическое состояние прошло. Думаю, ребята быстро пойдут на поправку. Подробности я обещал не рассказывать.

— Хорошо. Мне важно знать, что Ваня и Рома выздоравливают. А про саму аварию я спрошу Алекса, — согласилась я, понимая, что у доктора есть причины скрывать случившееся. — Кстати, а в прессе разве известно, что Иван попал в аварию?

— Насколько я знаю, Алекс все сделал, чтобы это скрыть.

— Тогда как обо всем узнала Солнечная? — спросила я.

Мне было тяжело вспоминать эту женщину. Было что-то неприятное в ней. Но больше всего мне хотелось понять, что ее связывает с моим мужем.

— Ты все верно думаешь, Таша. Что-то тут не так. Я обязательно расскажу Алексу о визите Дивы в клинику. В палату Чаровских не пускают никого, только определенный круг медперсонала. Утечки информации с нашей стороны быть не должно. Хотя, есть вероятность, что кто-то все же проболтался. Нужно провести дополнительную проверку.

Мы подошли к большим дверям, у которых стоял охранник.

— Это Наталья Гришина, жена Ивана Чаровского, — представил меня глава клиники. — Она есть в списке лиц, допущенных к больным.

Я вздрогнула, когда меня называли женой Вани. Это что, Егор Викторович все знает? Или нет?..

— Здравствуйте, — кивнула я мужчине, пытаясь собраться с мыслями.

— Добрый день, можете проходить. Иван Борисович уже спрашивал про вас, — сказал охранник.

В закрытом от всех коридоре было несколько палат. К одной из них меня и провел Егор Викторович.

— Таша, наконец-то. Ты что так долго поднималась? Я уже начал беспокоиться, — встретил меня голос встревоженного мужа, лежавшего на постели. — Папа уже давно написал, что привез тебя в клинику.

— Меня задержали на ресепшене. Одна вздорная дама пыталась прорваться к знакомому, — сказала я, решая, стоит ли больше говорить Ване. Нужна ли ему информация о Диве, желающей его навестить? — Как вы? — спросила я, так и не приняв решения о Солнечной.

— Терпимо, систер. Хорошо, что хоть нас положили в одной палате. Поедаем друг другу мозг чайной ложечкой.