Забудь меня, Эй

Ты, как ты могла, Саша, — он хрипел, нависая над Сашкой, а она смотрела во все глаза, и ей даже не было страшно, только невыносимое, тоскливое чувство выкручивало изнутри, ломая ее, словно на дыбе.

Этот мужчина смотрел глазами, полными ненависти, боли и отчаяния, а она не понимала, как могла снова поверить ему. Второй раз. Говорят, в одну и ту же реку не входят дважды. В реку возможно, но в болото, затягивающее по самую макушку, Александра Погодина умудрилась повторно влететь со всего разгону и без особых усилий.

«Что же ты вляпываешься вечно с неблагополучными мужиками, Санька?»

«Как же ты оказалась права, Анечка…»

Саша смотрела сквозь застилающую глаза пелену, не разбирая ни единого слова из того, что говорил Яланский, и была этому только рада. Наверняка ничего хорошего, она видела лишь шевелящиеся губы, а в ушах гулко шумело. Неблагодарный, подозрительный мужчина, который только и делает, что ломает ей жизнь, пока она спасает его бизнес и рожает детей, скажи кому, не поверят. Так нужен ли ей на самом деле этот мужчина? Она хотела преподнести ему дочь, как подарок, вот только Яланский таких подарков не заслуживал.

— Чем он лучше меня, Саша? Ты хоть представляешь, что ты наделала?  — вдруг донеслось до нее сквозь этот гул.

— Всем лучше, — едва ворочая языком, ответила Саша, — любой будет лучше тебя, потому что таких гадов как ты, Яланский, еще поискать.

Лучше бы она смолчала, но Саша не сообразила сразу, и лишь когда тот, рыча, схватил ее за руки и притянул ближе, поняла, что кружевная сорочка сработала в ожидаемом направлении, вот только сейчас это было совершенно лишним.

— Отпусти меня, Рома, ты нетрезв, иди проспись, потом поговорим, — попыталась вывернуться, но сделала еще хуже, оказавшись припечатана к столу.

— Так может проверим, кто все-таки лучше, — его рука оказалась под сорочкой, он дышал тяжело, прерывисто, и Саша поняла, что остановить его уже не выйдет, остается только бежать.

Она дернулась и метнулась к двери, но Роман оказался быстрее, поймал за талию и толкнул на стол лицом вниз.

— Рома, пожалуйста, не надо, — она стонала, сквозь сцепленные зубы, но понимала, что он ее не слышит. Они оба, похоже, не слышали друг друга. Сашка вцепилась в край стола и закрыла глаза…

Ее ногти скользили по краю, ломаясь, а он бился об нее, как одержимый, она же не чувствовала совсем ничего, будто это было не ее тело, она словно наблюдала со стороны. И не заметила, в какой момент все изменилось, лишь почувствовала, как его руки гладят ее плечи, волосы, губы осторожно касаются спины, и рваный шепот пробирает до дрожи.

— Сашка, Сашенька, ну почему, я ведь так любил тебя…

«Любил-разлюбил… Не в первый раз», — мелькнуло и пропало, гораздо больше Сашу занимало, почему у нее мокрая спина.