Забудь меня, Эй

— У нас дети,  — ответил Роман, заводя Сашке за ухо выпавшую из хвоста прядь,  — мы не можем уехать.

— Нам оставите, — Андрей придвинул к себе принесенный официантом кофе, — Анюта с удовольствием повозится с малышней. Дашка ее любит, уверен, мальчику она тоже понравится.

— Договорились,  — довольный Яланский откинулся на спинку, утягивая за собой Сашку.

Ее спросить никто даже не подумал, а зачем, когда мужчины уже все решили? Она только вздохнула, а Роман, по-своему трактовав этот вздох, снова приклеился к ее заду. В общем, одно мучение, а не обед, Сашка еле дождалась, пока он закончится.

В офисе поползновения на отдельные части ее тела не только не прекратились, а возросли в геометрической прогрессии, Сашка уже устала отбиваться. Ей повезло, что Яланский укатил на склад по официальной версии осмотреть площади для размещение запасов металлопроката, а на самом деле осторожно выяснить, поставлялись ли раньше бракованные партии.

Роман настоял, чтобы они ездили теперь на одной машине якобы из соображений безопасности, нетрудно догадаться, на чьей. Какие это были соображения и какая им двоим грозила опасность, Сашка не представляла, но Андрей подтвердил, что так будет лучше, и Сашка сдалась. А потом мучилась всю дорогу, не сводя глаз с крепких мужских рук с выступающим рисунком вен, что уверенно держали руль, а она вспоминала, как эти руки держали ее и все сильнее вжималась в спинку сиденья. Роман смотрел на дорогу, по его лицу блуждала кривая ухмылка, от которой Сашке хотелось вжаться в сиденье еще сильнее.

Перед детьми Яланский старательно соблюдал приличия, но когда благодарил за ужин, не удержался, выбрал момент, и как только дети отвлеклись, наклонился и поцеловал прямо в вырез её нового домашнего платья. Саша осталась сидеть совершенно обездвиженная нахлынувшей волной, где смешались желание и осознание того, что она намеренно выбрала такое платье, желая спровоцировать Романа.        

Провокация удалась, перед сном Роман поймал ее в коридоре, развернул спиной к стене и завел руки за голову, долго смотрел в глаза, а когда она уже приготовилась, что вот сейчас он начнет ее целовать, сказал: «Красивая! Моя...»  — словно припечатал, опять поцеловал в открытый вырез и… Ушел. К себе в спальню, в Сашкину больше не ломился, а у нее место поцелуя горело, как метка, и она едва сама к нему не вломилась.

Утром встала невыспавшаяся, с красными глазами, а Яланский, напротив, выглядел бодрым и цветущим. Здороваясь, он приподнял ее за подбородок, всмотрелся в лицо и явно остался недоволен увиденным, даже предложил остаться дома, выспаться и приехать в офис позже.