След в заброшенном доме

Так подполковник медицинской службы товарищ Ларин лично домой ко мне приехал, уговаривал, даже угрожал, словно я саботажник какой-то. Впоследствии извинился, совал коньяк по старой гражданской привычке.

– У вас здесь семья?

– Была когда-то. – Доктор помрачнел. – Сын Виктор погиб под Москвой в ноябре сорок первого, когда немцы полевой госпиталь разбомбили. Он по моим стопам пошел, решил военной медицине себя посвятить, да, к сожалению, это долго не продлилось. Супруга умерла через два месяца, не выдержало сердце. Теперь ухаживаю за ее сестрой, перевез к себе на квартиру. У Татьяны ампутирована нога и обширный склероз.

– Простите.

– Ничего. Над каждой семьей война потрудилась. Кому-то больше досталось, кому-то меньше. Время лечит, как говорится. Надо жить, работать. А работа, я вам скажу, лекарь не хуже времени. – Дмитрий Владимирович сухо улыбнулся. – Порой такая нагрузка, что о себе даже не вспоминаешь, твои несчастья блекнут перед чужими бедами. Начисто забываешь о чем-то думать, сокрушаться, переживать. Так что и вам, Иван Сергеевич, рекомендую этого лекаря – работу. Хотя о чем это я? Тоже, наверное, без передышки пашете. У вас теперь будут неприятности?

– Поживем – увидим. – Осокин поднялся, протянул руку. – Пойду, пора. Большое спасибо, Дмитрий Владимирович, что не остались равнодушными, сделали все, что смогли.

– Да ничего мы не смогли, капитан, – сказал доктор и вяло пожал руку Ивану.

Этой ночью он напился, прекрасно зная, что горе от этого только обостряется. Служба в органах, а то и само его существование на этом свете подходили к концу. Иван беспрепятственно добрался до дома на улице Пролетарской, глянул по привычке за косяк, где обрывалась стена. Все это больше не имело значения.

Бутылка водки, купленная в прошлом месяце, наконец-то сгодилась. Он пил стаканами, заедал ядреное пойло черным хлебом, вскоре обнаружил, что бутылка опустела, доковылял до кровати и рухнул на нее в чем был.

За ним явились через два часа. К сожалению, это не были убийцы, засланные немецким «кротом». Иван смутно помнил, как включал свет, открывал дверь. На людях, вторгшихся в каморку, были офицерские погоны. Они вели себя бесцеремонно, предъявили бумаги.

Упитанный майор брезгливо прищурился и выдал:

– Позорим форму, капитан! Нажрался как свинья! Вы задержаны по обвинению в преступном бездействии и возможном пособничестве врагу. Следуйте за нами, и не надо тут этих пьяных слез!

Да их и не было. За ошибки следовало отвечать.

Дорогие гости спустили Осокина с лестницы, пару раз приложили по затылку, потом схватили за шиворот, затолкали в машину."

"В пьяных мозгах отложился сырой подвал следственного изолятора. Скрежетали засовы, пронзительно пахло нечистотами и какой-то гнилью. Остаток ночи под ним скрипели нары.