Забракованные

 — Да и к чему эти условности? Все же свои.

«Своим» младшего принца Монтегрейн не назвал бы даже в бреду.

— Проходи, — Рэймер указал рукой направление. — Сейчас подадут чай.

— Вино или чего покрепче, — тут же возразил наследник. — Я устал с дороги.

И снова — кто бы сомневался."

"— Конечно, — отозвался Монтегрейн. От фальшивой улыбки сводило лицо. Дорога его, видите ли, утомила… Вот и сидел бы в своем дворце.

Во время обмена приветствиями Дрейден замер чуть в стороне, изображая статую с живыми глазами. Охрана принца, представленная целыми четырьмя воинами с огромными мечами на перевязи, ожидала за его спиной дальнейших распоряжений.

Рэймер наметанным глазом оценил размер и вес мечей, а также габариты самих стражников, и что-то подсказывало ему, что с таким сопровождением с мирными намерениями в гости не ходят.

Однако с собой охрану вглубь дома, наследник, к счастью, не потащил.

— Останьтесь, — бросил, словно нелюбимым собакам, через плечо и направился в указанном ему направлении. Впрочем, с расположением комнат в этом доме Сивер был прекрасно знаком. Наивно пытаясь подружиться с младшим братом, Конрад по юности часто брал того с собой в гости.

В гостиную прошли вдвоем, и Сивер, не дожидаясь приглашения, сразу же устроился в самом большом кресле. Перекинул ногу на ногу, уперев локти в подлокотники и соединив перед собой кончики унизанных крупными перстнями пальцев. На его груди, прямо поверх сюртука, покоилась толстая золотая цепь. Конрад никогда не любил украшения и не носил ничего, кроме кольца с гербом-печатью.

— Итак, тебе стало лучше, — задумчиво произнес Сивер, когда Монтегрейн прошел мимо него и сел на диван напротив кресла. Трость Рэймер на сей раз не забыл, но то, что он опирался на нее втрое меньше, чем раньше, было заметно невооруженным взглядом. К тому же Сивер владел магическим даром — слабым, что называется, бытовым — так, разжечь камин или закрыть форточку, — но ауры видеть наверняка мог. А Амелия утверждала, что его аура, хоть и не засияла положенным красным, изменилась до неузнаваемости.

Однако Рэймер был уверен, что о улучшении его состоянии принц узнал не только что, то есть увидев собственными глазами, — шпионка донесла заранее.

Монтегрейн пожал плечом.

— Как видишь.

— Да-а? — протянул принц. — И позволь узнать, что послужило толчком? Ты же знаешь, сколько людей после войны осталось калеками. Может быть, по твоему примеру удастся помочь и им?

Ну конечно же, сама любезность и забота о подданных. Рэймер сразу же вспомнил, как Амелия вскинулась на слово «калека» из его уст.

— Думаю, время и наследственность, — ответил, разведя руками и прямо смотря на собеседника. — Увы, поделиться не смогу ни тем, ни другим.