Забракованные

— Хочу убедиться, что с моим единственным братом все в порядке.

— В порядке.

— И поэтому ты просишь помощи у моего мужа? За моей спиной?! — Казалось, от силы ее праведного гнева зазвенел в серванте хрусталь.

— Год урожайный, несколько покупателей подвели. — Рэймер развел руками над столешницей. — Только и всего. Обычные рабочие моменты.

— А СБ? — и не думала верить Луиса.

— А СБ служит его величеству и новому наследнику. Если бы я вдруг разорился, они бы отпраздновали, — озвучил он ещё одну заранее заготовленную версию. — Еще вопросы, госпожа сыскарь?

Сестра оскорбленно фыркнула, побарабанила пальцами по своему предплечью, о чем-то задумавшись.

— Насколько все плохо с Монтегрейн-Парком?

Хуже, чем когда-либо на его памяти, не считая послевоенных месяцев…

Однако Рэймер спокойно ответил на ее прожигающий насквозь в поисках правды взгляд.

— Терпимо.

Лу закусила накрашенную губу, вновь задумавшись. А Монтегрейн поймал себя на мысли, что Амелия никогда не пользуется помадой.

— Я могу продать драгоценности, — выдала наконец Луиса. — С Робертом поссорились — он не даст. Сказал, что не станет идти против СБ из-за наших детей.

— Он прав, — согласился с этим доводом Рэймер.

— Он трус! — возмутилась Лу. Монтегрейн издевательски изогнул бровь, и сестра пошла на попятную. — Самый очаровательный, заботливый и любимый… — пробормотала, опустив глаза долу, а потом снова вскинула их, на сей раз полные возмущения. — Но все равно трус!

Он еще и человек с ангельским терпением, в свою очередь подумал Рэймер.

— Лу, пойдем ужинать, — предложил миролюбиво.

Та скривилась.

— Удар ниже пояса.

Монтегрейн злорадно усмехнулся: естественно, он знал, как отвлечь сестру — она обожала стряпню матушки Соули.

* * *

Леди Боулер говорила много. И громко. И каждая сказанная ею фраза несла в себе немой посыл: «Я всегда права», — этакая маленькая командирша.

Теперь Мэл было очень легко представить юную Луису, врывающуюся в кабинет отца или ловящую его в гостиной с криком: «Па-а-а-па! А что я видела! Моя гувернантка!..» Амелия настолько живо вообразила себе эту картину, что поспешила накрыть губы салфеткой, чтобы никто не заметил ее улыбку.

Впрочем, на нее никто не смотрел — Луиса полностью завладела вниманием всех присутствующих. Яркая, громкая, с горящим взглядом."

"По правде говоря, Амелия еще никогда не встречала женщину-аристократку, смеющую вести себя так — не просто наравне с мужчинами, а так, словно она умнее и выше них. При этом Луиса Боулер не была глупа или невоспитана. То, как она строила фразы, то, как и о чем рассуждала, ясно говорило о ее уме и о широком кругозоре. В то же время она не боялась вести себя так, как считала нужным, не беспокоилась о том, кто и что о ней подумает.