Забракованные

Работая инструктором, я могу совмещать обязанности и заниматься делами поместья и остальных земель. Ваша армия потребует продовольствия, соответственно, поставки урожая и коней от нас будут увеличены, возрастут налоги. Если пустить все на самотек, когда войско вернется из похода, с победой или без, люди на подвластных нам территориях начнут голодать.

Губы отца побелели от гнева.

— То есть ты не готов биться за свою страну?

Рэймер спокойно выдержал его взгляд.

— Я готов биться, чтобы защитить людей, которые от меня зависят. — Хоть головой об стену, если угодно. — Биться за новые земли — нет, уволь. Я не просто так ушел со службы. И возвращаться назад не намерен.

Завоевательный поход под лозунгом оскорбленной чести… Рэймер только-только начал по-настоящему вникать в дела Монтегрейн-Парка. А ведь существовал не только он. Были ещё десяток деревень и мелкие городки поблизости, чьи жители и их благополучие напрямую зависели от лордов этих земель. Кто позаботится о местных, когда армия начнет тянуть средства на себя?"

"— Я был о тебе лучшего мнения, — сказал отец и встал на ноги. Надо понимать, разговор окончен. Сделал шаг к двери. Еще один — и он уже оказался бы в коридоре. Но лорд Монтегрейн остановился. Не обернулся, бросил через плечо: — Принц Конрад выступает вместе с армией. Сначала сделаю его сотником, если разберется, станет тысячником.

— Ч-что?

Пожалуй, эта новость поразила Рэймера больше, чем само известие о войне. Конрад в военном походе? С его-то здоровьем? Король что, решил не только получить моральный и материальный ущерб за якобы оскорбление, но и покончить с «оскорбленным»?

— Что слышал, — огрызнулся отец, уже взявшись за ручку.

Рэймер выругался. Зло и не скрываясь. Монтегрейн-старший не просто так начал разговор с долга родине и закончил наследником — знал, как отреагирует сын.

Он спрыгнул с подоконника.

— Сколько у меня времени? — уточнил глухо. — Мне нужно обсудить дела с управляющим Монтегрейн-Парком и решить вопрос с моим уходом из академии.

— Приказ о твоем увольнении уже подписан главой, — самодовольно сообщил отец и наконец вышел за дверь.

В которую Рэймер затем бессильно впечатал кулак.

Настоящее время

Монтегрейн-Парк

Завтрак проходил в молчании.

В последние дни Дрейден вообще вел себя необычно тихо. Что стряслось, он не говорил, а Рэймер не горел желанием лезть кому-то в душу. Но, судя по странным взглядам, которые Крист и старшая горничная время от времени бросали друг на друга, сделал вывод, что у тех произошла размолвка.

Стул Амелии снова пустовал.

Монтегрейн на несколько секунд задержался на нем взглядом. Дрейден заметил и очень не вовремя снова обрел дар речи:

— Может, не стоило давать ей те снотворные травы? Такое чувство, что она теперь все время спит.