Заботы Элли Рэйт

Темы наших бесед были абсолютно банальны, но они никак не касались работы, инфляции или войны. Этот вечер показался мне маленьким глоточком свободы.

Потом был очень лёгкий ужин. Затем Алекс отвёз меня домой. У дверей, дожидаясь, пока горничная откроет, немного нагнулся и нежно коснулся моих губ. В этом поцелуе не было животной страсти или сексуального призыва, зато были любовь и трогательная нежность…

* * *К началу лета поток раненых стал почти беспрерывным. Даже большая часть графского замка теперь была отведена под госпиталь. Граф с семьёй выехал куда-то вглубь страны, а в городе стало изредка слышны слабые глухие звуки далёкой канонады...

* * *В первый месяц лета, однажды вечером, когда мы закончили работу, Алекс спросил:

-- Элли, вы устали?

-- Немного. А что, есть ещё какие-то дела?

-- Да. Нам нужно поговорить."

"Этот разговор был тяжелым и долгим. Я плакала, но не смела просить…

Через две недели, оставив мне очень крупную сумму золотом и подписав доверенность на управление мастерской, барон Алекс фон Гейл отправился добровольцем на войну.

Глава 56

Без Алекса было тоскливо и тяжело...

Целыми днями я, как заведённая, занималась делами мастерской. Лето выдалось очень жаркое. В помещении стояла дикая духота. Не помогали даже настежь распахнутые окна и двери. Каждый день я покупала свежую газету и первым делом читала новости с фронта. Они были не слишком утешительны…

Когда я появлялась в мастерской, то получала столько вопросов от рабочих, что через некоторое время завела новый обычай: газета читалась вслух до начала рабочего дня. Не знаю, правильно ли я делала, потому что хорошего настроения эти новости не добавляли никому. Люди молча расходились по местам и почти не разговаривали в течение дня. Эта гнетущая атмосфера просто убивала.

Примерно раз в месяц приходило письмо от Алекса, но военная цензура так тщательно редактировала текст, что узнать что-то о его жизни было просто невозможно. Иногда на половину страницы шел бессмысленный набор слов, которые просто не получалось связать между собой. Все остальное было вырезано ножницами цензоров, и письмо выпадало из конверта, как крупные хлопья грязного снега. Пока я твердо знала одно: он жив, скучает по мне и ждёт встречи.

Ближе к концу лета случилось радостное событие: наш флот прорвал блокаду! Это обсуждалось всеми, и искренняя радость простых людей выражалась в том, что в эти дни было изготовлено просто рекордное количество керосиновых ламп. В город немедленно пошли грузы зерна, и я, поколебавшись, устроила большую оптовую закупку на деньги Алекса. В отличие от рабочих, я прекрасно знала, что на море мы сильно слабее противника. И есть шанс, что всё это изобилие быстро закончится. К сожалению, примерно через три недели так оно и случилось.