Заберу твою жену

И кто меня слил?

- Не так важно, кто слил! Важнее, вот что ты вляпался! – Быстро перемотав ладони, Егор натягивает боксерские перчатки и движется на меня.

- Золушка, ты в крестные заделалась?

С удовольствием оставляю грушу в стороне.

- Должен же кто-то за тобой присматривать. – Егор коротко кланяется и делает первый выпад.

- Младший стал старшим, - отражая удар, улыбаюсь собственным словам.

С «младшим» и «старшим» действительно забавно.

До тридцати лет из нас двоих самым безбашенным и рисковым был Егор. Именно он бегал под пулями в спецназе. Он, а не я, пошел работать в органы. Он дослужился до майора, отлавливая всяких уродов и оправляя их за решетку.

В отличие от Егора, меня никогда не прельщали риск и поиски справедливости. До Мансурова я был типичным старшим братом, который издалека присматривал за младшим, давал деньги и старался не лезть с мудрыми советами.

Я строил карьеру и пытался не вспоминать, чему научился на улицах родного Питера и в какой семье вырос. Типичный одиночка, порвавший со своей стаей.

Однако пять лет назад все изменилось. Егор нашел женщину, рядом с которой остепенился и завязал с безбашенными выходками. А я чуть не сгорел в деревянном сарае на окраине города.

- Я смотрю, ты в форме! – замечает брат, когда я второй раз подряд укладываю его на лопатки.

- А ты расслабился. – Помогаю встать.

- Не хватало еще в полную силу с тобой выкладываться. Меня жена горячая дома ждет и трое детей!

- Ну, ты ж зачем-то приперся сюда среди ночи. От юбки себя оторвал!

Бросаю ему свежее полотенце и указываю на дверь душевой.

- Отца чуть Кондратий не схватил, когда узнал, что ты был на боях с Мансуровым, - раздеваясь, начинает рассказывать Егор.

- У Семена Черного здоровье покрепче нашего будет, - специально называю отца его клановым прозвищем. – Или он очередной инсульт разыграл?

- Не скажи! После того как у тебя сердце два раза останавливалось, старик тоже начал сдавать.

Брат ювелирно попадает по больному месту.

В прошлом помощник отца чудом успел вынести меня из горящего сарая. Для этого ему пришлось перекупить половину охраны Мансурова и рискнуть собственной жизнью. Но я к тому времени уже здорово обгорел.

Врачам пришлось дважды возвращать меня с того света, а потом несколько раз латать самые пострадавшие места – лицо, грудь и руки.

К счастью, я переносил все ""удовольствия"" под наркозом и в полном беспамятстве, а вот родным пришлось переживать весь пиздец в сознании. Трястись под дверями реанимаций и месяцами таскать в разные клиники апельсины.

- Егор, если отец тебя голубем мира послал, то зря, - спешу успокоить. - В этот раз я контролирую ситуацию.

- Знаем мы, что ты контролируешь. Если бы не знали, никто б не позволил тебе в это лезть. Только у урода тоже все непросто.

- Одна Кассандра* у меня уже есть.