Заберу тебя себе

Я, по-твоему, вчера родилась, чтобы верить каждому слову какого-то разгильдяя и оставлять с ним свою дочь одну?

— Я ничего не понимаю."

"— Так я тебе всё объясню. Я специально разрешила тебе остаться у него, а после уговорила твоего отца не мешать твоему абсурдному желанию завязать отношения неизвестно с кем. Почему ты думаешь, он не выследил тебя по телефону и насильно не вернул домой? Только благодаря мне. Я убедила твоего папу воспользоваться подвернувшимся шансом дать тебе самой прочувствовать на себе, каково это — жить в нищете. Естественно, за тобой постоянно наблюдали папины люди. Если бы тебе угрожала опасность, они пришли бы на подмогу. Но, радует, что хоть в этом твой Назар меня не обманул. Ты жива и невредима. Однако я вижу, что тебе полмесяца с лихвой хватило, чтобы убедиться, что такая жизнь не для тебя, Алин. Ты заслуживаешь большего. Гораздо-гораздо большего, и Эмир Доган сможет тебе всё это дать, в отличие от этого автомеханика, который ничего из себя не представляет, — с налётом надменности выдаёт мама, в равной степени шокируя меня и раздражая.

— Не говори так о Назаре, — цежу я, всем нутром желая встать на защиту любимого. — Назар потрясающий художник. И у него всё впереди. Когда-нибудь он обязательно станет богатым и успешным, и я заживу ничуть не хуже, чем жила с вами.

— Господи, Алина, — мама закатывает глаза. — Ты действительно такая дура или просто прикидываешься? Неужели ты веришь в то, что говоришь?

Конечно не верю, к моему глубочайшему сожалению. Но я не могу открыто признаться в этом маме. Не могу — и всё тут. Однако в этом нет необходимости. Мама и так всё понимает. Должно быть, у меня на лбу написано, что я только что сморозила чепуху.

— Я так и думала, — с неким удовлетворением произносит мама и чуть смягчает голос: — Детка, послушай меня, пожалуйста. И послушай внимательно. Я знаю тебя как облупленную. Мы с тобой во многом очень похожи, поэтому я уверена на сто процентов, что ты не будешь счастлива с Назаром и с любым другим мужчиной, который не сможет обеспечить тебя всем, к чему ты привыкла. Возможно, вначале тебе и будет казаться, что ты счастлива и можешь смириться со всеми неудобствами ради любви, но это не так. Любовь — это не вся жизнь. Уж поверь мне. Со временем чувства поутихнут, страсть перестанет быть столь яркой, и останется только быт, в котором тебе придётся жить ежедневно. И я могу сразу тебе сказать насчёт твоего Назара. Если мужчина к тридцати годам ничего не добился, то не добьётся и после. Просто потому, что, по всей видимости, его устраивает такая жалкая жизнь. В бедности, в убогой квартире и на грязной работе. Вот к чему он привык, и это не изменится. Никогда.