Заберу тебя, девочка

— Ничего. Все наладится. Ты вернешься к прежней жизни. У тебя учеба, — тараторит мама.

— Где Эд? — спрашиваю.

Я все ждала, когда мама сама о нем заговорит. Но если про отца она сказала, что тот занят. То про моего экс жениха ни слова.

— Эд? — вскинула брови и удивленно смотрит на меня.

— Да, мама. Он как-никак мой жених, — мысленно добавляю “был”.

— Он уехал. Но обязательно вернется.

— Как Карлсон? Серьезно? Мне вообще интересно, а он в курсе, что произошло? — хочу выведать у нее хоть что-то про этого говнюка.

— Он очень переживал, когда узнал, что ты пропала.

— А я пропала, мама? — прищуриваюсь, пытаясь понять, что она вообще знает.

Знает ли о делах отца и семьи Красовецких? Знает ли, что по просьбе отца меня спрятали? И что меня выкрали уже по указке Эда. И куда меня везли? И почему не довезли? У меня, черт возьми, миллиарды вопросов. Где эти чертовы следователи, что хотели со мной поговорить?

Я замечаю едущую за нами машину. Но ничего не говорю по этому поводу. Я устала думать.

— Мам, я готова переговорить с сотрудниками полиции, — заявляю уже у самого дома.

— Никого не будет. Отец все разрулил, — звучит холодный ответ.

— Мам, — поворачиваюсь к ней. — Да что с тобой такое?

— Это с тобой что-то не то, Рената. Ты всегда слушалась. Всегда делала то, что тебе говорили мы с отцом.

— Да, именно, даже согласилась выйти замуж за Эда! А ты вообще знаешь, чем его семья занимается? — выхожу из себя, но тут же прикусываю язык. Я не хочу, чтобы они поняли, что знаю я.

Машина вовремя останавливается у дома и мама быстро выходит, хлопнув дверью.

Я же сижу опешившая от ее поведения. Что это вообще значит?

Меня игнорирует родная мать. И я не понимаю, чем умудрилась за это время провиниться перед ней, что она так со мной. Либо как с непокорной, либо как с умалишенной.

Тем временем день перетекает в вечер. Я закрываюсь у себя в комнате. Голова еще дает о себе знать. Поэтому никаких резких движений. Падаю в свою постель и, зарывшись в подушки, даю волю слезам. Мне плохо. Очень плохо. Мне кажется, я медленно умираю, распадаюсь на кусочки. Без него я не чувствую себя целой.

Меня зовут ужинать и оповещают, что отец вернулся. Кое-как сгребла себя с постели и умылась, приводя лицо в порядок. Нос распух, кажется, он и не возвращается к прежней форме от постоянных моих слез. Веки отекли. И вообще, та еще красавица. Увидел бы меня такой Макар, думаю, испугался бы.

Я спускаюсь в столовую.

— Рената, — папа идет ко мне навстречу с распростертыми объятиями.

Я настороженно в них ныряю и зажмуриваюсь. Словно жду какого-то подвоха.

— Как ты? Мама сказала, что тебе уже лучше, — отец заглядывает в глаза. — Ты снова плакала?

— Пап, мне нужно с тобой поговорить, — прошу его.

Отец с недоумением смотрит на меня, сводит брови. Вздыхает так, словно жутко устал.