Заберу тебя, девочка

Этот вопрос одно время меня очень волновал. Но потом забылось как-то. А сейчас снова все всколыхнулось.

— Приворот серьезное дело, — заговаривает, а в глазах ее мелькают грусть и сожаление. Но быстро пропадают. — Человек должен сам выбирать и принимать решение. А навязывать ему свою волю это неправильно. Убить равносильно, — заканчивает говорить и, развернувшись, идет к выходу.

— Я провожу, куда ты в такую темень? — иду за ней.

— За меня беспокоиться не надо, — звучит строго. — А вот за нее, — кивает в сторону комнаты и, не закончив предложение, выходит за дверь, хлопнув ею перед моим носом.

* * *Возвращаюсь к девчонке. Спит. Пес поднял голову, проследил за моими действиями и опустил на лапы, закрыл глаза.

Я зажег светильник и лег на край дивана, на бок. Смотрю на нее. Красивая… даже очень. Невозможно это не заметить. Точеные черты лица, правильные. Фигурка ее… тонкая талия и…

Тяжело выдыхаю, сжав зубы, потому что вспоминаю, что сегодня было. И что я сделал. Взрослый мужик, а не смог противостоять ситуации.

Закрываю глаза, а вижу ее. Ее взгляд. Сначала уверенность, потом страх и боль.

Невольно сжались кулаки. Ладно, об этом мы с ней еще поговорим, главное, чтобы пришла в себя.

Она тяжело дышит. Касаюсь осторожно ее мокрого лба. Горит. Что тут бабка наколдовала, один черт знает. Поможет ли? Или уже надо драть подметки и везти ее в больницу?

Откидываюсь на подушку. Черт! Как же все усложнилось.

— Мама, — послышалось еле уловимое.

Приподнялся на локте. Так…

Поднялся, пошел в кухню, налил теплой воды в стакан. Вернулся.

— Мама, — ворочается в постели.

Сажусь рядом. Что делать-то? Я никогда не был нянькой. Даже не знаю, как себя вести.

Захныкала. Боже, ну ведь и есть ребенок еще.

Пес недовольно на меня посмотрел.

— Тише, — прилег, коснулся пылающей щеки.

Облизала губы.

— Пить хочешь? — спрашиваю тихо.

— Угум, — приоткрывает глаза. Мутные. Цвета грозового неба. Полные слез непролитых.

Ну, девочка, только не надо плакать.

— Давай, — прислоняю стакан к ее губам. — Пей.

Делает глоток, потом еще и еще.

— Тише, ну куда торопишься, — отстраняю стакан.

Она снова падает на подушку и закрывает глаза.

— Мама плачет, — шепчет она.

— Ты вернешься скоро домой и она перестанет плакать, — отвечаю, не зная, слышит ли она меня.

— Правда? — неожиданно переспрашивает.

Удивленно смотрю на нее.

— Правда.

— А ты? — тихо и неуверенно.

— Я? — удивляюсь снова.

Укладываюсь на бок поудобнее, подложив руку под голову. Смотрю на нее."

"— Угу, — мычит.

— Я продолжу работу, — сам еще не знаю, что будет потом. Очередное задание, командировка…

— И мы больше не увидимся? — я снова смотрю на нее и не понимаю, она со мной или бредит? В сознании?

— Нет, — отвечаю, ожидая с интересом, что будет дальше.

Она замолчала. Губы поджала.