Я заберу свою дочь

- Я заеду за тобой.

Ухожу из кухни. Дома медсестра. Если что проследит за ее состоянием. А нам нужен таймаут. Хотя бы в несколько часов. Невыносимо тяжело находиться с ней в одном пространстве.

Забираю дочь. По дороге смотрю на малышку и понимаю, как бы ни сложилась судьба, а я уже нашел свое сокровище, и скоро у меня родится сын.

Даю указания своим людям. Не стоит забывать о монстре. В любой момент он может нанести удар. Надо его искать по всем каналам. Своими силами, через полицию, бандюков. Неважно как, главное – результат.

В клинике долго даю указания охране. Успокаиваюсь, только когда они все досконально проверяют. Хотя в душе понимаю, стопроцентной защиты быть не может. Не с извращенным умом моего попаши.

Тревога в груди нарастает, ощущение нависшей угрозы усиливается, не могу понять, с какой стороны ожидать удар. Я определенно что-то упускаю. И это не дает мне покоя, обвивается колючей проволокой вокруг горла.

Уже на выходе из клиники звонок от Боди.

- Костян, дружище… я не выгребу, - голос странный, язык заплетается.

Ох, как не нравится мне все это!

- Что случилось?

- Адская выгребная яма под названием жизнь…

- Ты сорвался?

- Не… ты что…

Далее ничего вразумительного из него вытрясти не получается. И поехать к нему не могу. С веником и в загсе договоренности. Любу потом в больницу отвести. После всех потрясений надо проверить, все ли хорошо с ребенком.

Звоню Стасу, прошу его подъехать к Бодьке, мозги вправить, а после обеда уже и я подтянусь. К моему состоянию добавляется еще одна тревога.

Гоню назад домой за Любой. Она меня встречает уже одетая. Волосы собраны в хвост. Лицо бледное и странно спокойное. Никаких эмоций. Односложные ответы. В машине отворачивается к окну.

Все пережить не может, что мужик, по которому сохла, оказался прогнившим мешком мусора.

Ее отношение к нему добивает. И мне остается только задыхаться от бессилия. Почему он? Что в нем особенного?

В загсе нас же ждет червяк. С наглой улыбочкой на еще незажившей физиономии. Мало я его разукрасил. Кулак так и чешется добавить. Сдерживаюсь. Тороплю тетку из загса. Скорее бы со всем покончить. Пусть отпустит хотя бы официально Любу, откажется от опекунства над Надеждой. А уж потом я отыграюсь на нем… за все.

Она холодно здоровается. Внимательно наблюдаю за взглядом. Впервые нечитаемый. Что с ней происходит? Ступор? Неверие?

- Все же решилась, Любочка? – блеет веник. Сжимаю зубы до скрипа.

Не сейчас… потом…

Кивает.

- Где подписать? – спрашивает, как мне кажется обреченно.

Неужели она его так сильно любит?"

"Тетка показывает им бумаги, чет объясняет. А мне виски сдавливает болезненная пульсация, черная ревность отравляет сознание, раздирает душу в клочья. Да, теперь я могу дать определение своим эмоциям – это именно ревность.