Забери мою душу

Дядя Слава очень добрый, он никогда не обижает маму, рядом с ним она не кричит и не плачет. Дядя Слава наоборот, постоянно обнимает маму и улыбается мне.

- Спасибо, - благодарю папу и смотрю на полку, где сидит точно такая же кукла. Папа следит за моим взглядом, а потом переводит взгляд на маму.

- Я смотрю, у тебя уже есть такая? А мама говорила, что вы не можете себе позволить ее купить, - он злится. Я вижу это по его страшному блестящему взгляду. Глаза у него всегда как у зверя. Страшные.

- А это не мама купила, - спешу ее защитить, но совершаю ошибку. – Это дядя Слава купил. – Папа злится ещё больше. Я понимаю, что сказала лишнего, и теперь виню себя.

- Ммм, даже так, - он не кричит, но говорит так, словно мы самые плохие люди. Откидывает пакеты с подарками на кровать и идёт на маму. Он хватает ее за домашнее платье и грубо выталкивает в коридор. А она молчит, а я бегу за ними."

"- Папа, не надо, не трогай маму! Она ничего плохого не сделала! – кричу я, цепляясь за его руки, но он грубо отшвыривает меня, как щенка, и запихивает маму в ванную комнату, запираясь. Она молчит, но я знаю, что ей плохо. Я стучу им, кричу, но меня никто не слышит. Папа что-то громко кричит, рычит, мама всхлипывает, шум, словно падают полки и рассыпаются тюбики. Мама вскрикивает с надрывом, и я начинаю колотить в дверь ещё сильнее и тоже плакать, прося папу не трогать маму. Я не знаю, что он с ней делает, но чувствую, что явно что-то очень плохое.

- Роман, не надо! – громко и хрипло просит она. – Не надо! Пожалуйста! – слышу хлёсткие удары, шум, рычание папы, а потом ужасный протяжный вой мамы. Зажимаю уши и убегаю в свою комнату, закрываю дверь, ложусь на кровать, накрывая лицо подушкой, и плачу. Потому что это всё я виновата. Я показала, что у меня есть такая кукла, и сказала, что ее купил дядя Слава.

Через какое-то время громко хлопает входная дверь, и наступает тишина. Я вылезаю из своего убежища, тихо, на цыпочках выхожу из комнаты и заглядываю в ванную. Все перевёрнуто, полка сорвана с петель, а мамины крема и шампуни валяются на полу, содрана шторка с душа.

Иду дальше на кухню и нахожу маму на подоконнике, она сидит, поджав ноги, и курит в открытое окно. Ее бежевое домашнее платье порвано на груди, а губы разбиты. Они кровоточат и пачкают фильтр сигареты. По ее ноге из-под юбки тоже течет маленькая струйка крови…

Замолкаю, зажмуриваю глаза, потому что хочется плакать, не просто плакать – рыдать, срывая горло. Глаза нещадно жжет, в горле образуется ком. Но слез больше нет.

Мне кажется, я только сейчас осознала, что мой отец-наркоман делал с матерью, и она никак не могла себя защитить. А через два дня нам сообщили, что дядя Слава умер. Его сбила машина… И все это мой отец - сын моего деда, который всегда его покрывал…

Закрываю глаза и пытаюсь дышать.