Забери меня

Откидываю телефон и растекаюсь по спинке дивана, запрокинув голову и потирая лицо руками. Надоело все.

Мысли снова тянутся к Вознесенской.

Эх и придурок ты, Барханов. При-ду-рок!"

"Какое приезжай? Иди морду свою осунувшуюся умой и спать ложись.

— К черту, — хлопаю себя по коленям и рывком поднимаюсь с дивана.

Чтобы мозги прочистились мне нужен душ, мягкая постель и крепкий сон. Рабочая схема, которая всегда действует безотказно.

Привалившись спиной к стене, я долго мокну под тропическим дождём. Пытаюсь не думать о рыжей выскочке, насильно переключаю себя на другие проблемы, и вроде туман в голове начинает рассасываться. Даже удается настроиться на завтрашний рабочий день, но, когда выхожу из душа и беру в руки телефон, меня снова перетряхивает. Потому что там сообщение от Вознесенской. Еще короче, чем мое собственное. И еще нелепее.

«Ок».

Я зависаю. Перечитываю эти две буквы раз пятьсот. В голове не укладывается, вплоть до того самого момента, когда Лерка мне звонит и спрашивает номер квартиры.

— Пятьдесят семь, — отвечаю на автомате, и в тот же момент домофон начинает пиликать.

Запускаю.

Спустя еще несколько минут снова звонок, на этот раз в дверь. Я зачем-то смотрю в глазок. Наверное, для того чтобы убедиться, что не сбрендил окончательно.

На площадке действительно она. Стоит, обхватив себя руками и затравленно осматривается по сторонам. На ней все то же платье, которое я так безжалостно задирал в машине.

Что же ты творишь, Вознесенская? Что за розовые пони скачут у тебя в голове, вынуждая выкидывать вот такие фортеля? А может и не пони, может там стая вредных демонят, чья цель окончательно меня довести.

Я даже думать об этом не хочу, просто открываю дверь и жестом приглашаю ее зайти.

Лерка замирает на пороге, смотрит на меня широко распахнутыми глазами. В них нет страха, только удивление. Она будто сама не верит, что приехала ко мне.

— Ну что встала? Заходи, раз пришла.

Она кивает и смело шагает вперед. Протискивается мимо меня, задевая плечом, а я снова как дурак вдыхаю ее запах. И давлюсь неправильным ощущением правильности.

Не глядя на меня, рыжая скидывает босоножки и бредет на кухню.

— Я пить хочу.

Голос у нее сиплый, дребезжащий и совсем не такой уверенный, как она думает. Я иду следом за ней, залипнув на том, как короткий подол вьется вокруг подтянуты загорелых ног. Хоть бы переоделась…

Вознесенская берет с полки стакан, наливает в него холодной воды и пьет так, будто месяц провела в пустыне. Руки у нее дрожат, выдавая волнение.

— Зачем ты пришла, Лер? — спрашиваю, подпирая плечом косяк.

Она ставит стакан на стол, растеряно теребит кончик косы и морщит нос:

— Я же говорила…

— Опять ты за свое? — цежу сквозь зубы, чувствуя, как ускоряется кровь в венах.